Friends

Пост программный, приветствуется к широчайшему распространению и републикации.
Представляю вниманию моих читателей шедевральную статью Uner'а
Еврейство в музыкальной критике, или Опыт деиудаизации подходов к вагнерианству
http://uner.mday.info/WagnerJudenfrage.pdf
Или http://wagnerite.beehosted.net/Wagner%20Judenfrage.pdf
или http://files.mail.ru/I7IOUG
Привожу отрывки из статьи:
"....Взглянем же на наиболее характерные отрывки из статьи Юрия Арановича (хотя, пожалуй, «наиболее характерной» окажется первая фраза). Эпиграфом взят один из тех пассажей , на какие вдохновляет дирижеров - эмигрантов воздух Европы: "Евреи - это черви, крысы, трихины, которых нужно уничтожать, как чуму, до последнего микроба, против них нет никакого средства, разве что ядовитые газы ". Р. Вагнер, Письмо к Козиме. Два совершенно замечательных момента вынесены Арановичем в предварение всей статьи. Известно , что впервые композитор увидел Козиму Лист (тогда- фон Бюлов) в 1853 году. Даже если предположить, что Вагнер начал изливать идеологические изыски на пятнадцатилетнюю Козиму сразу же в год знакомства, то всё равно выходит трехлетняя несостыковка с материалами Арановича, если верить которому, Вагнер писал реакционные письма двенадцатилетней девочке которой еще не был даже знаком. Второй комичный просчет Арановича – упоминание о «ядовитых газах» (слишком велик был соблазн, очевидно). Это открытие конца XIX века, первое документально зафиксированное упоминание о нем относится к 1899 году (первая Гаагская конвенция, шесть лет после смерти Вагнера), но и тогда еще оно остававалось абстрактным (о чем свидетельствует недоумение англичан и французов в битве на Ипре: начало газовой атаки было охарактеризовано как «движение некоего любопытного облака», и затем «никто не мог понять, что произошло»), – Вагнеру в 1849 году оно никак не могло быть известно, оно застало врасплох даже военных в Первой мировой: «Канадские и французские войска еще не имеют ни противогазовых масок, ни других средств защиты от смертоносных газов, этого нового способа атаки». Первые опыты по применению ядовитых газов были предприняты в конце 1914 года, наконец широкую огласку выделение ядовитых газов получило только в 1915 году, после первого применения этого оружия на реке Ипр. И лишь после этой широкой огласки человек, далекий от химической военной промышленности, мог узнать о подобном оружии; 1915 год – это более чем через тридцать лет после смерти Рихарда Вагнера, уж не говоря о шестидесяти шести годах, разделяющих это событие с датировкой текста, который Аранович приписывает Вагнеру..."
"...И снова Аранович цитирует Вагнера: «Вагнер не оставляет никаких сомнений в том, что он хочет сказать своей музыкой. В письме к Листу в 1848 году он приглашал его (как Вагнер сам пишет) "...заниматься музыкальным терроризмом"», и снова лживо, правда, на этот раз цитата не выдумана, а искажена и вырвана из контекста. В письме Листу от 5 июня 1849 года Вагнер пишет, «завтра я начну статью о театре будущего» [198], и «хоть я и не буду затрагивать политику <…> но всѐ же буду радикально красным! <…> у меня нет денег, зато есть большое желание поупражняться в художественном терроризме». Вагнер, подразумевая реформаторское содержание своей статьи о театре, отождествляет себя с левым, разрушителем устоев; на момент написания этого письма не прошло еще и года со времени Июньского восстания 1848 года в Париже, которое произвело огромное впечатление на Вагнера (и в 1849 композитор по-прежнему находился во французской столице) и с которым у него ассоциировались «левацкие» устремления. Народная идея мести, терроризма, возникшая с кровавым подавлением восстания (и воплотившуюся с установлением Парижской коммуны – см.: «Терроризм и коммунизм» Троцкого и «Июньская революция» Маркса) использована Вагнером как метафора противоборческих, кардинально-реформаторских устремлений. Кстати, когда написанная Вагнером в 1849 году статья (а это была «Die Kunst und die Revolution», Искусство и Революция) была переиздана в Gesammelte Schriften в 1872 году (то есть уже после установления Коммуны в Париже), Вагнер писал в новом предисловии: «Наибольшая опасность, какую автор навлекает на себя частым использованием слова "коммунизм", состоит в том, что может возникнуть мнение, что автору следует отправиться в сегодняшний Париж с этими статьями об искусстве, так как автор ясно выражает свое восхищение этой обычно отвергаемой концепцией и противопоставляет ее эгоизму. Но я верю, что дружелюбно настроенный немецкий читатель, для которого должна быть очевидна суть этого противопоставления, не будет сомневаться в том, стоит ли считать меня членом этой новой парижской commune». Итак, Аранович, радостно носясь с найденным у Вагнера словом «терроризм», совсем забыл о такой вещи, как контекст. Как говорил, Владимир Маяковский, «надо знать, почему написано, когда написано и для кого написано». Аранович, будучи совершенно счастливым от того, что на этот раз цитата почти настоящая, посвящает целый пассаж осмыслению понятия «терроризм»: «И действительно, с полным основанием Вагнера можно назвать первым музыкальным террористом нашего времени». Весьма интересно было бы узнать, кто был вторым и третьим и вообще что значит это странное понятие «музыкальный терроризм» (у Вагнера, кстати, речь идет о статье, а не о музыкальном произведении, потому у него – «kunstlerischen Terrorismus», художественный терроризм)? Вагнер использует понятие в чисто метафорическом отношении, однако Аранович хочет использовать понятие в его обычном смысле, так что же такое терроризм? – «Тактика, политика террора» , в то время как террор – «физическое насилие, вплоть до физического уничтожения, убийства по отношению к политическим противникам или иным гражданским лицам». Заменять в этом определении, если брать понятие «музыкальный терроризм» и поступать с ним так, как это предлагает Аранович – не нужно ничего, поскольку характеризующий предикат не имеет влияния не субъект. Итак, Аранович считает, что музыка Вагнера – это способ насилия вплоть до убийства по отношению к противникам композитора или его идеологии. Ad absurdum в классическом виде. Однако наш профессор Выбегалло еще не унялся: «И точно так же, как, например, Арафат и его организация заложили краеугольные камни терроризма интернационального, Вагнер является автором теории музыкального терроризма и вообще терроризма в искусстве» . Тактика Арановича – «собери двух человек, неугодных Израилю, и получи мощную пропагандистскую статью» – несколько бестолкова. Арафат, «терроризм» которого заключался в борьбе за национальную независимость, и, который под давлением американского еврейского осиного гнезда по результатам Шестидневной войны еще в 1988 году признал Резолюцию Совета Безопасности ООН №242 (каковая резолюция не помешала Израилю продолжить свою террористическую деятельность), и таким образом отказался от методов, которые классифицировались как террористические. Каким образом национально-освободительное движение Арафата «заложило краеугольные камни интернационального терроризма» – вопрос. Но гораздо более интересный вопрос состоит в том, что имел в виду буйно демагогствующий Аранович, говоря «Вагнер является автором теории музыкального терроризма и вообще терроризма в искусстве». В чем основы этой теории, где и как Вагнер изложил и заложил их? Уж не словосочетанием ли «kunstlerischen Terrorismus» в письме Листу? Аранович, разумеется, не дает ответа, а лишь возвещает этот бредоносный тезис как некую догму или аксиому. – «Поэтому наше отношение к Вагнеру должно выражаться как отношение к идеологу определенного течения, определенной цели в музыкальном искусстве» . В целом с этим положением можно согласиться, если только не учитывать, что Аранович понимает под идеологией Вагнера...."
«Какова же была его [Вагнера] основная цель? Ее Вагнер выражает совершенно ясно в последней главе своей нашумевшей и не перестающей вызывать ожесточенные споры до наших дней книги, одна из глав которой называется "Окончательное решение еврейского вопроса" (кстати, он первый ввел этот термин)», – здесь мы видим один из пиков дилетантства и лживости еврейских нападок на Вагнера. Единственную в своей статье реальную вагнеровскую цитату Аранович уже испохабил, и теперь обвинитель возвращается к обыденному сочинению несуществующих источников. Некая книга Вагнера, о которой говорит Аранович, очевидно, настолько «нашумевшая», что и называть ее вовсе не стоит, а уж тем более оскорблением читателей стала бы точная ссылка. Совершенно определенно и со всей ответственностью можно заявить, что такой книги (единственным уточнением является название главы) у Вагнера нет. Довольно забавно, что даже формулировку «окончательное решение еврейского вопроса», впервые документально зафиксированную в протоколе Ванзейской конференции – «Besprechung uber die Endlosung der Judenfrage» – евреи также приписывают Вагнеру (если же речь идет о термине «еврейский вопрос», то он документирован со времени существования английского билля о натурализации евреев – 1753 год). Кстати, схватившимся за голову апологетам «холокоста» стоит успокоиться – Ванзейская конференция постановила депортировать евреев, а вовсе не массово уничтожать их: «Die evakuierten Juden werden zunachst Zug um Zug in sogenannte Durchgangsghettos verbracht, um von dort aus weiter nach dem Osten transportiert zu werden» «Эвакуированные евреи, эшелон за эшелоном, будут отправлены в так называемые транзитные гетто, а оттуда будут перевезены далее на восток», так что жертва пропаганды Аранович опять вкладывает в уста Вагнера что-то не очень удачное и не подходящее под собственный арановичевский замысел. Аранович, что характерно, так и не заканчивает своей мысли о том, что же «предельно ясно» выразил Вагнер в главе «своей книги». «Вагнер написал письмо в баварский парламент, в котором предлагал свой план уничтожения евреев. Ни один из музыкантов, и не только музыкантов, но и философов вообще, никогда до Вагнера не выступал с программой уничтожения народа», – здесь фантазия Арановича вновь бьет за всяческие границы возможного (эту чушь от Арановича унаследовал и Штильман, пишущий об этом: «Письмо в парламент – не запись в дневнике. Так что "целомудренное отношение" ко всему комплексу творчества Вагнера, пожалуй, что трудно осуществимо»). Во-первых, разумеется, эта информация – очередное последствие личного тайного знания Арановича, ни о каком письме Вагнера в баварский парламент неизвестно ни из каких источников, кроме собственно статьи Арановича. Во-вторых, когда Вагнер жил в Баварии, его преданным другом был король Людвиг II, так что сложно понять смысл написания письма в баварский парламент, то есть в подчиненный королю государственный орган; когда же Вагнер жил в других местах – зачем же ему писать письмо в баварский парламент? В-третьих, если даже мы допустим сумасшедшую мысль о том, что Вагнер мог прислать в баварское правительство «план уничтожения евреев» (баварских, разумеется, потому что над иными Бавария власти не имеет), то немедленно попал бы под Верховный суд (как было сказано в тогдашней Конституции Баварии, «Государство обеспечивает всем гражданам государства безопасность личности и собственности»), а затем – в тюрьму или на принудительное лечение. Прямой, обращенный к правительству (!) призыв к гражданской войне в государстве, которое, помимо прочего, провозглашало: «Народы Державы Нашей! Наша цель – утверждение вашего сообщественного благополучия», – оставшийся незамеченным никем до Арановича – что может быть нелепее?..."

Advertisement

Advertisement