October 14th, 2012

Алина

Анатомия протеста - 3

Оригинал взят у ivkonstant в Анатомия протеста - 3
Оригинал взят у kolobok1973 в Анатомия протеста - 3
Недолго ждать пришлось:).  Сейчас идет по НТВ.

Оценить эту блевотину сами сможете, меня больнее всего резануло то, что показали Даню Константинова и назвали его уголовником.  Да ещё и обыграли это мерзко.

За одно это желаю пробляди-Кулистикову кровавого поноса круглосуточно и до конца жизни. 

Алина

(no subject)

Вчера поприсутствовал на записи очередного ток-шоу НТВ. Понятно, что у меня нет большого уважения к этому каналу, и опыт общения с ними не очень радует. Первый опыт был совсем неприличным: пришлось уйти с середины хрековского шоу (см. http://abuzin.livejournal.com/96165.html ). На минеевское я идти отказался. А в начале этой недели пригласили на ток-шоу Наталии Метлицкой (сценический псевдоним Метла). Сомнений по поводу того, что это будет, у меня особых не было, и мои ожидания в полной мере оправдались. Заранее заряженная передача. Но на этот раз я вполне представлял себе, как надо себя вести на этом ток-шоу.

Я не сомневался, что большую часть из сказанного вырежут при монтаже (благо наговорили мы в два раза дольше, чем длится передача), но меня это не сильно огорчает. Во-первых, там было довольно много зрителей и они все слышали вживую. Во-вторых, не считаю лишним высказать вслух в любой аудитории свои соображения. В-третьих, тема – выборы в Координационный Совет оппозиции – вполне позволяла высказать конкретные соображения.

Сюжет шоу был таков: Наталья – женщина вполне экспрессивная, даже, пожалуй,  слишком экспрессивная для ведущей и журналиста, пригласила «оппозиционеров», чтобы их потроллить перед телезрителями. Для этого было приготовлено три ролика в жанре, стиле и качестве «Анатомий протеста». Эти ролики показывали с некоторыми перерывами между перепалками, которые провоцировала сама ведущая, высказывающаяся тоже вполне в духе «Анатомий». Интересно, что в качестве домашней заготовки на сцене по ходу действия появились еще два участника -  Максим Григорьев (есть такой привластный политолог, член Общественной палаты)  и Константин Симонов (гендиректор Фонда Национальной Энергетической Безопасности), которые должны были выступить в качестве критиков оппозиции. Вот, надо думать, их высказывания (крайне, с моей точки зрения некомпетентные) и оставят в эфире.

В целом разговор получился жесткий и наполовину свелся к расплющиванию  НТВ и самой Наталии. Вторая половина – собственно о КС, об оппозиции, о выборах в КС. Особо яро плющил Яшин, но и другие ему помогали. Я думаю, все остались довольны: мы оттянулись, НТВ получило материал для монтажа с криком присутствующих оппозиционеров.

Лучше расскажу  то, что я успел и не успел за отведенные мне 5 минут.

Успел (помимо оценки передачи как пропагандистской):

- сказать, что деятельность ЦВК проходит в рамках опубликованного им положения. То есть, в рамках того закона, который им принят, в отличие от деятельности наших избирательных комиссий, которая проходит как-раз вне рамок российских законов и Конституции. И ЦИКу есть чему поучиться у ЦВК;

- сказать, что ситуация напоминает мне конец 80-х по той причине, что тогда тоже народ объединялся невзирая на политические разногласия – в едином котле варились и социал-демократы, и либералы, и патриоты и просто националисты. Потому что, всем была ненавистна одна политическая сила – КПСС. А потом они разбежались по партиям. И тот факт, что сейчас образуется такое же разношерстное сопротивление, свидетельствует о том, что власть всех достала, а реальной партийной системы нет. А единой партии из такого объединения никогда не получится.

Не успел:

- привести примеры того, какие бессмысленные формулировки есть в нашем избирательном законодательстве, и как умело обошли их создатели Положения о выборах в КС;

- показать на примерах, что отказы в регистрации были в рамках Положения о выборах, а отказы в регистрации на российских выборах часто никакого отношения к закону не имеют;

- рассказать, что система избирательных комиссий РФ прожирает в 4 раза больше денег (в расчете на одного избирателя), чем ЦВК;

- рассказать, чему бы конкретно надо поучиться «профессиональному» ЦИКу у «непрофессионального» ЦВК и вообще, о том, как государственная служба в Российской Федерации приводит к депрофессионализации.

У меня дома есть телевизор. Я его включаю примерно 2 раза в год. Сегодня в 22:50 соберу всю свою волю и включу НТВ.
Андрей Бузинруководитель Межрегионального объединения избирателей, эксперт Ассоциации "ГОЛОС"

Алина

К ВЧЕРАШНЕЙ ПЕРЕДАЧЕ

  Неустановленный наркотик в неустановленном месте
    Процесс над Витухновской опять пошел

   «Конвойный! Всех выпускать — никого не впускать», — мрачно пошутил судья Лучкин. Но веселее от этого не стало, а конвойная действительно перестала есть глазами «особо опасную» Алину Витухновскую, запертую в железной клетке, и повернула ключ входной двери в зал. Зазевавшиеся и вышедшие покурить журналисты робко стучались из коридора, но напрасно. Конвойная соблюдала покой суда.
    Два заседателя-ветерана мирно дремали то с открытыми, то с закрытыми глазами, а судья уныло, как в церкви, читал научно-фантастический детектив под названием «Обвинительное заключение».
    Адвокат Нерсесян взмолился, было, мол, слушали мы все это на предыдущем процессе, выучили наизусть и давно опровергли по всем пунктам. Но судья неумолимо напомнил, что закон есть закон и закон, мол, требует слово в слово и буква в букву повторить миллион нелепостей, над которыми вот уже четвертый год дружно потешается вся страна.
    В самом начале промелькнула знаменитая формула российской Фемиды, которая со временем, конечно, войдет в учебники: «Витухновская обвиняется в продаже неустановленного наркотика в неустановленном месте». У всякого здравомыслящего человека сразу возникает вопрос. Если наркотик «не установлен», то как установлено, что это наркотик, а если не установлено место действия, то откуда известно, что такое действие было?

    Алиби мешает суду
    Если верить обвинительному заключению, накладка произошла из-за того, что восемь хорошо обученных специалистов из ФСК упустили в метро на станции «Речной вокзал» двадцатилетнюю торговку наркотиками. Сказано, что «по особым оперативным соображениям» не хотели поднимать шум. Наверное, боялись, что поэтесса Витухновская станет отстреливаться от нападающих из авторучки. Потом Витухновскую все же схватили уже не восемь, а двенадцать вооруженных агентов прямо на подходе к дому.
    Правда, из обвинительного заключения следует весьма существенная неувязка. Целых два свидетеля подтвердили, что в то самое время, когда, по утверждению ФСК, Алина продавала наркотик, она находилась на концерте. Это и есть то, что на юридическом языке именуется коротеньким словом "алиби".
    Но когда же наше правосудие пасовало перед какими-то там свидетелями защиты. Их показания следователь «уничтожает» одной фразой. Мол, это друзья обвиняемой сговорились, чтоб ей помочь. А где же доказательства, что «сговорились»? А их и не требует следствие с ярко выраженным обвинительным уклоном.

    Избитые свидетели, несовершеннолетний понятой
    Вот доказательства обвинения добывались всеми дозволенными и недозволенными средствами. Один из понятых, приведенных с улицы, пьян, другой несовершеннолетний. Это неважно. В обвинительном заключении так и сказано, мол, закон не оговаривает, что понятой должен быть совершеннолетним. Правильно, не оговаривает и даже не указывает на недопустимость привлечения к процессу детей дошкольного возраста. Да неужели же это надо оговаривать?
    Предыдущий суд провалился еще и потому, что свидетели обвинения отказались от своих показаний, заявив, что их избивали и вынудили дать ложные показания.
    Следствие и с этой трудностью легко «справилось». Во-первых, не избивали, а во-вторых, свидетели изменили свои показания под воздействием «общественного мнения, и СМИ» (!!!). Вот она, где, собака, зарыта. Как легко и свободно шел бы процесс без этого ненавистного «общественного мнения», без этих СМИ, без этих писателей и журналистов, которые, защищая Витухновскую и обнажая роль ФСК-ФСБ в этом процессе, «объективно способствуют развалу России».

    Пытка судом
    Итак, первый день второго процесса над Витухновской прошел не зря. Присутствующие писатели и журналисты узнали о своей особой подрывной роли. Алина Витухновская еще раз испытала на себе пытку голодом и отсутствием сна (Обвиняемых будят в три часа ночи, а в тюрьму привозят около полуночи. При этом не кормят. Суд обедает, подсудимые голодают.)
    Алина Витухновская обратилась к суду с одной-единственной просьбой — судить ее не каждый день.
  - Ведь я имею право на 8 часов сна?
    Зачем все это надо, с недоумением допытывается канадский журналист, какой в этом смысл?
    Как объяснить иностранному журналисту, что смысла нет никакого. Что бессмыслица как раз и составляет суть этого никому не нужного процесса конца ХХ века, затеянного ФСК и продолжаемого ФСБ.
    За это время подполковник ФСК Д.Воронков стал полковником ФСБ, а затем пенсионером. Теперь он будет давать показания в новом качестве — уже как частное лицо.

    Почему процесс политический?
    В перерыве между двумя арестами Алина Витухновская имела на руках разрешение на поездку в Германию для получения Пушкинской стипендии. Ее приглашали в Швецию, Италию и во многие другие страны, чтобы дать приют и политическое убежище. Алина отказалась от поездки. «Это было бы бегством и капитуляцией! Получилось бы, что я действительно виновна и они во всем правы». Этот поступок репрессированной поэтессы говорит о том, что Русский ПЕН-центр не ошибся, приняв ее почетным членом в свои ряды. ПЕН-центр, защищая права писателей, защищает прежде всего права человека. И обвиняемая Алина Витухновская давно превратилась в общественного обвинителя.
    Общественный защитник генеральный директор ПЕН-центра Александр Ткаченко вручил суду протесты польского, чешского и швейцарского ПЕН-клубов.
    Правозащитные организации России и Европы с тревогой следят за этим странным процессом - КГБ против писателей. В письме к президенту России писателей ПЕН-центра есть такие слова: «Будучи хорошо знакомы с мельчайшими подробностями дела Алины Витухновской и наблюдая за ходом процесса, мы совершенно убеждены, что суд не только не придерживается либеральных принципов независимого суда, но и находится под давлением (прямым или косвенным - в данном случае не так существенно) со стороны органов следствия и, в частности, со стороны соответствующих служб ФСБ». Подписи: Д.Лихачев, А. Битов, А.Вознесенский, Б.Ахмадулина и многие другие.
    Настораживает, что уже в первый день процесса в обвинительном заключении с легкостью отметается свидетельство Витухновской о том, что ее пытались сделать агенткой ФСК, а когда Алина отказалась, двое посетителей покинули камеру со словами: «Мы уйдем, но ты отсюда не выйдешь». КГБ всегда держит слова. На процессе поэтесса Витухновская присутствует в железной клетке. Впереди две недели пытки голодом и отсутствием сна под названием "судебный процесс".

Алина

РУССКИЕ ПРОЦЕССЫ. В ПРОДОЛЖЕНИИ ТЕМЫ.


УДИВИТЕЛЬНО ПОЧЕМУ ФСБ ЕЕ НЕ ИСПУГАЛАСЬ

Из любого ее стихотворения можно изьять эпиграф
Жизнь равна непредвиденному.
Отнимая от равенства бег
по кругу в надежде его начала,
отнимая прошлое, получается человек,
лишенный опоры, берега и причала.
Старые строки Алины Витухновской. Целый год она «бегала по кругу» — в Бутырской тюрьме. Головинский народный суд освободил все-таки ее из-под стражи.
До освобождения Алина воспринимала ситуацию так:
— «Сделайте меня героем ваших комиксов» — так я написала дома на стене. Кажется, сделали.
Ровно год назад, 16 октября 1994 года, ее арестовали оперативники ФСБ, обвинив в приобретении, продаже и хранении наркотиков. Полгода идет судебное разбирательство, и впервые суд изменяет Алине меру пресечения, несмотря на то что в его адрес защитники подали добрый десяток прошений от имени влиятельных российских и международных организаций. Убедить, например, американский ПЕН-центр заступиться за человека, которого обвиняют в связи с наркотиками, все равно что заставить их вырезать все звездочки из американского флага. Алину освободили в тот день, когда даже жестко настроенному суду стало ясно — сфабрикованное дело Алины может стать позором и провалом ФСБ.
Полгода защитники Алины Витухновской указывали на явные признаки того, что дело сфабриковано. Показания 16-летнего подростка доломали всю цепь обвинений.

УСТАМИ МЛАДЕНЦА
Школьник Саша Костенко попал в историю в момент наивысшей степени беззаботности — гуляя с другом по улице. 23 октября прошлого года в 9 часов вечера неизвестные люди усадили его и друга в «воронок» и повезли в отделение милиции, успокоив: «Понятыми будете».
В отделении Саша обнаружил группу милиционеров в штатском, просто милиционеров и двух молодых людей — у одного была рассечена бровь. За столом сидел полковник ФСБ Дмитрий Воронков. На стопе лежали бумаги, свастика и пузырек с жидкостью. Уяснив у милиции, что пузырек и свастика некогда принодпежали удрученной двойке, Саша попробовал не ввязыватся в это дело, резонно заметив: «Я еще молодой». — «Какого года?» — «78-го». — «Ну и какая разница — 16 тебе лет или 17? Будешь 77-го.
Пиши». — «Что именно?» — «Мы тебе продиктуем, ты, главное, пиши». После этого школьник Саша Костенко бегло просмотрел и подписал два листа с показаниями. Один лист датировался настоящим днем (16.10.94), другой — будущим (23.10.94). На прощание оперативники любезно отрекомендовались: «ФСБ тебя не забудет.»
таким образом сотрудники внутренней разведки нарушили сразу несколько статей закона:
— насильно заставили свободного человека быть понятым;
— привлекли к роли понятого подростка, который по закону не может быть понятым;
— сфальсифицировали его паспортные данные;
— по его же показаниям в суде — применили к задержанным подозреваемым физическую силу;
— не включили в опись опознания фашистский крест, найденный у одного из задержанных;
— навязали понятому текст показаний;
— и главное — принудили его подписать показания будущим числом.
Саша Костенко долго не решался дойти до суда; но теперь его честные и мужественные (надо помнить про «ФСБ тебя не забудет») показания в суде расставили точки над «i». Друг Саши, готовый подтвердить показания против ФСБ, сейчас в армии.
Характерно для нынешнего процесса то, что с самого начала суд не обнаружил в материалах дела никаких изъянов. Дату-то рождения понятого легко можно было сверить...
За время судебного разбирательства лагерь обвинения бросает в бой уже четвертого прокурора и иногда слишком заметно, что новый прокурор просто не знает, что имеется в материалах дела. В материалах дела, например, фигурирует протокол обыска квартиры Алины, отдельные листы которого вообще не подписаны понятыми. На суде каждый раз при ходатайстве об изменении меры пресечения требовался новый документ. Отсутствие уже имеющегося часто становилось причиной долгих перерывов между судебными заседаниями.
Но это все мелочи по сравнению с тем, как и почему ФСБ набросилось на Алину Витухновскую.
16 октября прошлого года за полночь около ее дома Алину скрутили несколько лиц с бандитской наружностью, человек десять. В темноте сунули в лицо удостоверение ФСБ — редкая правда во всей случившейся истории — и потребовали ключи от квартиры. После этого ворвались в квартиру и, целенаправленно проникнув в одну из комнат, «нашли» наркотики. Понятые появились спустя полтора часа после начала обыска. Оперативники наотрез отказались взять в понятые соседей. ФСБ имеет штатных понятых.


ПОЛИТИЧЕСКИМ ПРОЦЕСС ФСБ СДЕЛАЛА САМА

Алина оказалась в «Бутырке», а обвинение в продаже наркотика — в ее деле. Сделка якобы произошла в день ареста, на станции метро «Речной вокзал», но не близко к полуночи, а в 18 часов 30 минут. Об остальных обстоятельствах странной сделки «НВ» писало (№ 37/95). Так получилось, что полемика велась не столько вокруг самого факта сделки - защита довольно быстро разбила все пункты обвинения, — о роли ФСБ в жизни современного общества. ФСБ, естественно, «недоумевала», почему процесс стал политическим.
ФСБ вообще имеет право недоумевать. Здоровые, нахрапистые следователи не смогли заставить говорить ребенка. Они считали, что в этой жизни все могут. А она лишь над ними издевалась. И тем, что говорила, и тем, как говорила, и тем, что не говорила.
В «Бутырке» оказалась слишком ирреальная атмосфера, чтобы заставить Алину поверить в ирреальность собственную. И она осталась собой.
Не называйте меня женщиной.
Лучше 9 месяцев тюрьмы,
Чем 9 месяцев беременности.
Остается только удивляться, почему они ее не испугались.
Если бы делом Алины не занялись «взрослые» — русский ПЕН-центр, Фонд защиты журналистов «Опасная зона» и пресса, — то ее дело стало бы незаметным. «Если бы не мое искусство, ничто не привлекло бы их внимания к процессу». Алину спас ее литературный талант. Но кто спасет бесталанных? Кто спасет тех, кого ФСБ принуждает давать показания и оговаривать своих знакомых? Кто спасет от неприятностей обыкновенного школьника, гуляющего по улицам?
Радость, возникшая после освобождения Алины, сменяется нехорошим предчувствием.
Автор этой заметки выступил в суде в качестве свидетеля за день до показаний Саши Костенко. Алина опубликовала в «НВ» две статьи, посвященные новому стилю жизни молодых людей, в частности тех, для кого, по ее словам, «старый Бог перестает быть всемогущим», так как становится «не модным», тех, кто «взамен водки, символа стабильности, поимел кислоту и романтическую тревожность». О написанных ею статьях в № 3 и 8 за 1994 год я рассказал в суде. По мнению защиты, именно интерес Алины к привычно неприкасаемой теме популярности наркотиков в среде молодежи, ее обширные знания о представителях этой среды стали причиной интереса к ней ФСБ.
У ФСБ, как выяснилось в течение процесса, есть единственный способ получить такого ценного информатора, как Алина, — шантажировать ее «показаниями агентов». Они называют платные доносы агентурной деятельностью. Этим, видимо, занимались ее знакомые — близкие и не очень. Потом они боялись найти свою фамилию в публикациях о процессе. Алина уверена, что она стала жертвой оговора.

РАБОТА С «КЛИЕНТАМИ». ИЗ-ЗА ДЕНЕГ

Перед самым носом у ФСБ каждый день торгуют наркотиками. У аптеки № 1 вам их предложат вместе с дефицитными лекарствами. Удивительное дело — у ФСБ есть силы и деньги гоняться за наркомафией в дальние дали, платить агентам, а сделать два шага — лень. Или в ФСБ не знают об этом месте сбыта? Или не хотят знать? Или ФСБ заинтересована в таком месте?
Каждый день торгуют наркотиками и в переходе у станции метро «Пушкинская», и еще кое-где. Столько людей знают об этом, а ФСБ — нет. Адвокат Алины Витухновской Карен Нерсисян предложит полковнику Дмитрию Воронкову, начальнику отдела по борьбе с наркобизнесом и руководителю охоты на Алину, проехать по известным злачным местам в Москве, коль скоро он так ревностно борется с этим социальным злом.
Адвокакт гарантировал отыскать килограммы чистого героина. Чем ФСБ хуже адвоката?
Еще загадка, видимо, очень простая. Милиция часто после ареста выпускает мелких торговцев наркотиками под залог. Последняя попавшая на слух цифра — 5 миллионов рублей. Торговца выпускают, залог остается, документально не оформленный. Бизнес?
Государство «кидает» отдельных граждан как заправский рэкетир и держит под своим контролем место сбыта наркотиков для учета потенциальных клиентов?
«Клиентом» может стать кто угодно. Иногда просто богатый человек, иногда он может кому-то мешать. Или он много знает о других потенциальных «клиентах». Таким суперосведомленным «клиентом» оказалась для граждан из ФСБ Алина Витухновскоя. Они так и говорили ей: «Ты нам не нужна».
Нужны были имена, имена, имена.
Что же тогда люди из ФСБ твердят, что Алина причастна к международной торговле наркотиками?
Серьезность обвинительного заключения — по третьему закону Ньютона. Алина слишком многого НЕ рассказала ФСБ. Ей и вменили преступление пострашнее.
КАК ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ

Рассказывали другие. Привилегированные студенты из МГИМО, которых насажали на крючок с помощью лиц из их же собственного окружения, знакомые Алины — вольные или невольные осведомители. Принцип распространения информации в такой среде ФСБ хорошо известен. Самое страшное, что любой человек может стать жертвой.
История.
У девушки Нади не было 19 тысяч рублей на интересную книгу. Она позвонила своему другу и попросила помочь книгу купить. На следующий день друзья ее купили в магазине «Книжный мир», расположенный около Лубянской площади. Вышли на улицу, стояли, листали. Случайно к ним подошла Надина знакомая Оксана и предложила прогуляться к Чистопрудному бульвару, где можно было бы попить пива. Пошли. По пути разговорились о наркотиках.
«Два дня назад моего знакомого арестовали с 14 граммами гашиша», — призналось Оксана.
«И что?»
«Милиция требует залог.»
«Свой человек», — думают Надя и ее друг.
Случайно у станции метро «Чистые пруды» компания встречает Славу, знакомого Оксаны и Нади и вообще знакомого многих и многих. Он уже минут сорок тщетно ждет товарища. Слава присоединяется, пивом угощает уже он. Надин друг скромен и отказывается, но отказываться в хорошей компании не по-товарищески.
Расслабленная четверка усаживается на лавочку и ведет обыкновенный разговор. Место, где сидят, известное. На Чистых прудах взяли того парня с 14 граммами гашиша. Слава тоже свой человек. Он рассказывает об известном деле Алины Витухновской и о том, как ему нравится ее творчество. Иногда он задает вопросы об Алине другу Нади, который немножно в курсе событий.
«А дело это идеологическое или криминальное?»
«Сфальсифицирова иное.»
«И что, Алина с того момента, как ее взяли, так и не кололась?»
«В смысле «кололась» или «раскололась»?»
«Раскололась.»
«Нет.»
Тут Друг Нади, который немножно в курсе событий по делу Алины Витухновской, поворачивает голову резко вправо и видит, как их лавочку увлеченно снимает на видеокамеру мужчина средних лет в плаще.
«А он тут давно. Я у него уже и время спрашивал. Бульвар красивый, вот и снимает», — заступился за мужчину Слава.
«Бульвар-то красивый, а мы при чем?»
«Ты думаешь, он компромат на тебя собирает, что ли?»
Какой компромот, если такая здесь теплая компания? Не успел мужчина средних лет дойти со своей камерой (бульварных красот более не снимая) до памятника А.С.Грибоедова, как Слава решил компанию подогреть еще.
«Покурим?»
«Конечно, покурим», — обрадовались Надя и ее знакомая Оксана.
Тут знакомый Нади не выдержал и решил поскорее уйти.
Строго говоря, никакая это не провокация, если финал не известен. С чего бы? Но если против вас будет совершена провокация, то именно в такой или похожей форме. Сначала знакомые знакомых приведут вас на бульвар, потом мужчина средних лет заснимет на камеру, потом вам предложат анашу, и, если вы хотя бы продолжите присутствовать при употреблении, минимум несколько суток ареста вам обеспечено. Вы, наркоман и просто подозрительная личность, стали предметом оперативной разработки и пойманы с поличным. Даже видеоматериалы имеются.
Откуда я знаю эту историю? Я был одним из ее героев.
Так ли случайно, что адвокату Алины Карену Нерсисяну каждый день некие люди звонят по телефону и требуют убраться из Москвы? Он знает, в каком деле он адвокат, и опасается: что сегодня стоит избить или убить в Москве нерусского?
«Зачем мне все говорят, что кругом враги, — пожаловалась Алина после своего освобождения. — У меня и так нервы на пределе». После развала СССР и КГБ вопрос этот стал риторическим. Что хуже — походить на инквизитора, гоняясь за ведьмами, или пугать нечистоплотных потомков экс-КГБ светом? «Они только света и боятся», — бросил в адрес «оперативников» Карен Нерсисян. У самой Алины, впрочем, есть и такие строки: «Самое большое коварство — никогда не признаваться в своем коварстве».
Самое большое коварство ФСБ сегодня — создавать новое поколение сексотов и осведомителей. Таких, привязанность которых к государству уже далеко не столь идеологизированна, как в СССР.
РУПОРЫ. КАК ПРЕССА ПРОДАЕТСЯ ГОСУДАРСТВУ

Реставрация ФСБ стала делом отдельных адвокатов и писателей, а не всего общества. Но если общество будет молчать, им будут править ведьмы. В случае с Алиной Витухновской общественный протест был небывало силен. Когда в ФСБ стали понимать, что протест слишком силен («Не устраивайте шой! — реплика сочувствующих органам), в прессе замелькали материалы, компрометирующие Алину и ПЕН-центр.
Первой "откликнулась" "Правда". Статья "Дурман", написанная, как потом сказали в литотделе газеты, человеком военным из ЦОС МВД, странным образом начиналась с литературной критики стихов Алины. Потом было упоминание, что в каких-то странах за связь с наркотиками вешают. Закончилось же пресловутым обвинением в связях с международной наркомафией. Защитники Алины Витухновской потребовали присоединить статью к материалам дела, потому что в отличие от других статей там идет ссылка на данные оперативной деятельности ФСБ. Суд отказал.
В разгар слушаний против известного туркменского правозащитника Ширали Нурмуродова, члена ПЕН-центра, корреспондента «Радио «Свобода», была предпринята провокация. К нему пришел «земляк» и оставил крупную партию наркотиков, которую, как только он вышел «в магазин», обнаружил ОМОН. После этого случая в непоявившемся на РТР, но показанном на специальной пресс-конференции в Доме журналиста материале программы «Совершенно секретно» прозвучала фраза: многие писатели связаны с наркотиками.
Творение «Совершенно секретно» полностью дублировало статью в газете «Правда» «Дурман» и выступление в суде полковника Дмитрия Воронкова. Авторы программы заискивающе просили считать их борцами за обьективное освещение процесса. Объективность же заключалась в том, что авторы твердили о «поэте-наркомане», выдавали инсценировку телефонного разговора за документальную запись, называли Алину преступницей до вынесения приговора, не приводя никаких доказательств.
Все это такой же оговор, что появился и в «Общей газете», бросившей в адрес ПЕН-центра, что он, мол, зарабатывает себе имя на процессе. Ольга Кучкина, автор «НВ» и «Комсомольской правды», призналась, что никогда в жизни не слышала столько лжи. Возможно, все эти «совсеки» пожалели, что ввязались. Обещанное подкрепление из ФСБ на пресс-конференцию не поступило. Ни одного слова в их защиту присутствующие
журналисты не произнесли, а раз за разом уличали их в нечистоплотных связях с ФСБ.
Как теперь независимые СМИ могут получить объективную информацию по любому вопросу, связанному с деятельностью спецслужб? Любой нормальный журналист, увидев, как ФСБ работала с прессой во время процесса над Алиной Витухновско, поостережется впредь связываться с органами. Во-первых, опасаясь лжи, во-вторых, рискуя быть запятнанным.
И все-таки тревога не должна стоить той радости, какую принесло освобождение Алины из-под стражи. Маленькая большая ее победа.
Суд продолжается, но его развитие уже будет совершенно иным. ФСБ может унести ноги, «дав» Алине год тюрьмы, тот, что она уже отсидела. Но такую несправедливость защита допустить не намерена. Алина должна быть оправдана, а виновники ее ареста — наказаны.

Алина

Агенту 000 - выражение благодарности

Оригинал взят у ivkonstant в Агенту 000 - выражение благодарности
Все помнят, что цифры 007 у Джеймса Бонда отражали право на убийство. Уж не знаю, как там в МИ-5 ил МИ-6 и вообще что там в Англии, но у нас ведь тоже есть какие-нибудь свои "циферки" для агентов. Вчерашняя ведущая должна их знать, ведь не случайно (цитата по Википедии) она "имеет многочисленные благодарности от директора ФСБ РФ и министра внутренних дел РФ.". 

Одним словом, и канал НТВ, и его ведущие  сами знают свои цифры, а я просто предположительно даю три нуля для коллективного агента с правом на "убийство в эфире".

Итак, ко вчерашней передаче "Метла".

1. Оппозицию надо поздравить с удачным политическим ходом - выборами в Координационный Совет. Теперь об этом знает вся страна. А еще доказано, что власть обеспокоена. Такое малозначительное событие  как выборы в КС вдруг получают прайм-тайм в субботу 

2. Забавна само по себе якобы проявленная ведущей неустанная забота о чистоте рядов оппозиции. Все умилились.. Жаль, что НТВ совсем не заботит чистота рядов властных структур, где разложение дошло до последней кондиции.

3. По моим наблюдениям, среди большой оппозиционной тусовки явно замечена ревность тех, кого "несправедливо обошли" , то есть не ославили на весь белый свет. А ведь в оппозиции еще много своих героев - хороших и разных. И каждый заслуживает отдельной анатомии. Но, наверное, это не недоработка, а все еще впереди.

4 Еще позабавила реакция Оксаны Дмитриевой, которая явно считает, что внесистемной оппозиции уделяется внимания не по чину. Возвращаемся к пунктам 1, 2, 3.

Еще по теме:

http://blackicon.livejournal.com/790461.html#t5426365

 http://abuzin.livejournal.com/96165.html
 


Действительно, похоже что оппозицию можно поздравить с удачным политическим ходом - выборами в Координационный Совет. Теперь об этом знает вся страна.


Алина

Что известно президенту о деле Алине Витухновской?

Что известно президенту о деле Алине Витухновской?

   Чрезвычайные обстоятельства заставляют снова писать об этом "деле". Напомним, осенью 1994 года молодая одаренная поэтесса Алина Витухновская была грубо схвачена (в самом прямом смысле слова) сотрудниками ФСБ (ФСК) и брошена в Бутырскую тюрьму. Ее обвинили в хранении и сбыте наркотиков, что карается длительным сроком лишения свободы. Во время и после ареста Алины были допущены настолько серьезные процессуальные нарушения, что говорить о каких бы то ни было правомерных доказательствах ее вины не приходится вовсе.
    Благодаря усилиям прессы и ряда известных писателей "дело Алины" еще и до суда, но особенно в ходе судебного разбирательства получило широкий общественный резонанс.

    Полная правовая необоснованность преследований стала очевидна всем.
    В защиту Алины выступили писатели тридцати стран мира... Под давлением общественного мнения в октябре 1995 г., после года, проведенного в тяжелейших условиях в тюремной камере, Алина прямо в зале суда была освобождена под поручительство Русского ПЕН-центра. Однако широкой общественной кампании оказалось недостаточно, чтобы вовсе прекратить преследование поэтессы. Суд не закрыл дело, но постановил провести "доследование". Теперь Алину вновь вызывают на допросы. Угроза обвинительного приговора и длительного лишения свободы сегодня даже более реальна, чем в октябре, при освобождении из тюрьмы...
    Сейчас надо признать, что мы, люди, выступавшие в защиту Алины, пока бессильны сколько-нибудь радикально помочь ей. Особенно очевидно это стало в последние дни, после того, как Русский ПЕН-центр обратился к президенту России и получил ответ.


    Образчик российского правосознания
    Мысль апеллировать к президенту как к гаранту конституционной законности естественна. Позиция писателей—авторов письма проста и понятна: совершенно очевидно, что "дело" Алины Витухновской сфабриковано ФСБ, неправомерное преследование молодой поэтессы надо немедленно прекратить.
    Вскоре пришел ответ. Письмо, подписанное помощником президента РФ М.Красновым, являет собой настолько яркий образчик современного российского правосознания и аппаратного мышления, что заслуживает публикации полностью. Итак, помощник президента обращается к главе Русского ПЕН-центра А.Битову:
    Уважаемый Андрей Георгиевич!
    Сообщаю, что президенту России известно о деле А.Витухновской. В свое зремя (сразу же после статьи в "Комсомолке") я также обратился к А.Н.Ильюшенко с просьбой изменить А.Витухновской меру пресечения и освободить ее из-под стражи. К сожалению, она осталась без удовлетворения.
    Но в нынешнем письме Вы и Ваши коллеги ставите вопрос шире - о полном прекращении дела.
    Я разговаривал по этому поводу с руоводством и ФСБ. и Генпрокуратуры. Вопрос не так ясен, как может показаться. Действительно, по неопытности, небрежности или некомпетентности некоторых сотрудников были допущены нарушения в процессе сбора и оформления доказательств. Но это отнюдь не фабрикация, как Вы пишете.
    Давайте задумаемся, зачем ФСБ преследовать Витухновскую? Тем более, как Вы пишете, "по политическим соображениям". Неужели две статьи - основание для этого? Говоря так, Вы фактически обвиняете и президента в существовании политических преследований. Но Вы же знаете, что такое действительно политическое преследование.
    Не похоже также, что руководством ФСБ движут амбиции ("раз возбудили дело, значит пойдем до конца").
    Я знаю, что у следователей есть уверенность в виновности поэтессы. Звучит, правда, такое сочетание слов ужасно. Может быть, именно поэтому ПЕН-центр восстает в защиту своей юной коллеги: стоящие рядом слова "поэт" и "следствие", если и воспринимаются, то действительно только в политическом смысле. Но разве Вы не допускаете для художника уголовно наказуемых пороков?
    Возможно, я не прав, но кажется, что Вас и Ваших коллег здесь подводит некая корпоративность. Она толкает даже к измене либеральным принципам, один из которых - независимость суда. Ведь Вы требуете от президента прямого вмешательства в судебную деятельность. Но он тогда пойдет на нарушение конституции.
    Эти слова - не лицемерие. Если бы это не было так, президентская сторона всегда бы выигрывала судебные дела. Но она иногда и проигрывает, порой по существенным вопросам. Только потому, что наш президент сознает нынешнюю хрупкость судебной власти, недопустимость давления на нее. И ведь плоды этого уже сказываются. Судьи все смелее защищают личность перед лицом сильных мира сего. Прецедентов немало.
    Лично я уважаю каждого из подписавших письмо. И, честно говоря, не хотелось бы, чтобы мой ответ воспринимался как формальная отписка или тем болев как защита ведомства. Но согласитесь, что и ведомства нельзя развращать указаниями типа "того отпустить, этого прижать". Для того и существует суд, чтобы рассудить, кто прав. В данном случае суд не счел пока возможным оправдать Алину Витухновскую. Поэтому дождемся лучше судебного решения.
    Информирую также, что генеральный прокурор взял расследование дела под личный контроль. Я уверен, это надежная гарантия от предвзятости.
    Еще раз с уважением...

    Есть в письме два места, которые вполне предъявляют нам не только истинную позицию автора, но и дают представление о широко распространенных в российском обществе предрассудках, заменяющих четкое правовое сознание. Первое — "о неопытности, небрежности или некомпетентности некоторых сотрудников". И второе — об уверенности следователей в виновности поэтессы.


    Лукавые оговорки
    Право есть не только юридическая, но и строгая лингвистическая система. Чтолибо квалифицировагь в юридическом процессе — значит правильно назвать. Помощник президента, по всей видимости, это хорошо знает, поэтому и не хочет, чтобы речь велась о фабрикации (или иначе, о фальсификации) дела. Но все же вынужден оговориться по поводу "допущенных нарушений". Хорошо, пока согласимся.
    Даже не специалисту, а просто человеку, элементарно грамотному в правовом отношении, понятно, что сбор доказательств — тоже строгая система — процессуальная. Процессуальная строгость — это строгость закона. Нарушения на любом этапе сбора доказательств рушат всю систему. Более того, намеренные "нарушения в процессе сбора и оформления доказательств" есть нарушение закона, преступление закона. А это уж вовсе не так безобидно, как пытается представить помощник президента (по правовым вопросам помощник!).
    Не занимая место перечислением всех уже широко известных нарушений в деле Алины Витухновской, напомним только об одном. 16 октября 1994 года милиционеры схватили на улице случайного прохожего, несовершеннолетнего подростка, школьника, привезли в отделение и, не обращая внимание на его протесты, заставили подписать в качестве понятого некие протоколы. "Учтите, ФСК вас запомнит", — многозначительно, с нажимом говорил ему и бывшему с ним приятелю некий человек в штатском, который вел себя здесь как самый главный.
    В комнате, кроме чинов милиции и того в штатском, находились еще двое задержанных — те, кому А. Витухновская будто бы продала наркотики. На столе стоял некий пузырек. В протоколе, который должны были подписать школьники, среди прочего было записано, что пузырек в присутствии понятых найден у кого-то из двух задержанных, — но нет, к моменту, когда понятых привезли, пузырек, — а в нем якобы проданные Алиной наркотики, — уже стоял на столе, и как он там оказался, неизвестно.
    Более того, в тот же вечер мальчикам дали подписать не только протокол обыска, который при них не производился, но заодно и протокол допроса задержанных, на котором не было ни даты, ни подписи следователя. В деле же эта бумага оказалась датированной 23 октября и подписана следователем... который никакого допроса не вел.
    Теперь переведем все это на язык права, на язык Уголовного кодекса Российской Федерации. Не такого ли рода нарушения квалифицируются здесь, во-первых. как принуждение свидетеля к даче показаний, а во-вторых, как искусственное создание доказательств обвинения? Соответственно, за эти преступления в статьях 183 и 176 УК предусматриваются различные меры наказания... Теперь мы готовы согласиться с помощником президента, не амбиции движут ФСБ на нынешнем этапе дела — какие уж там амбиции в проваленном деле! - может быть, ими движет элементарный страх перед ответственностью? Иначе никак не объяснить, почему они так упорно продолжают преследовать Алину. Но новые нарушения лишь усугубят ответственность за старые.


    Следователи, уверенные в виновности подследственной
    Потерпев полный крах в попытке протащить через суд фальсифицированные доказательства вины Алины, органы ФСБ вспомнили о запасных вариантах, которые готовились заранее.
    Осенью 1994 года, через несколько дней после ареста Алины Витухновской, в Москве по обвинению в сбыте наркотиков были арестованы четыре человека. В первые дни арестованных (среди них — одна молодая женщина) держали в отделении милиции, в тесном, неприспособленном помещении. Два дня вообще не давали есть. Потом посадили всех за один стол, положили перед каждым по листу бумаги и предложили написать чистосердечные признания в том... что они покупали наркотики у Алины Витухновской. Кто напишет — идет домой. Молодой женщине (из этических соображений обозначим ее имя инициалом Л.) сотрудники ФСБ прямо говорили: "Ты нам не нужна, нас интересует Алина". (Эти подробности нам стали известны от адвоката К.Нерсесяна, навестившего Л. в местах заключения.)
    Признания были написаны. Л, рассказывает, что писала их прямо под диктовку... Но домой никто не пошел. Поняв, что их грубо спровоцировали, люди от своих показаний в отношении Алины отказались. Заявления о том, что их принудили дать ложные показания, содержатся в их уголовном деле. Никаких следственных действий по "фактам", содержащимся в "чистосердечных признаниях", не велось... Тем не менее их обвинили по другим эпизодам. Дело ушло в суд. Суд был обязан обратить внимание и на показания в отношении Алины, и на отказ от этих показаний. Суд был обязан дать оценку действиям следствия. Но нет, ничуть не бывало. Суд сделал вид, что просто не заметил эти существенные документы. Видно, тогда были уверены, что запасной вариант не понадобится.
    Зато о тех показаниях вспомнили теперь, когда срочно потребовались основания, чтобы продолжить уголовное преследование Алины Витухновской. Теперь те четверо осуждены и содержатся в заключении. Как в советском лагере (а российский намного ли изменился?) можно оказывать давление на заключенного, мы знаем хорошо. Немногие способны такому давлению противостоять. А из тех, кто имеет мужество противостоять, немногие могут выжить. Вполне можно предположить, что следователи попытаются выдавить из заключенных подтверждение своей уверенности в виновности Алины Витухновской.


    Очевидная версия
    Зря помощник президента темнит и усложняет, что, мол, "вопрос не так ясен", что, мол, зачем бы ФСБ преследовать Витухновскую, Да нет же, в этом "деле" все просто, все ясно, как Божий день. И если бы помощник знал о "деле" не только по телефонным переговорам с руководством ФСБ и прокуратуры, но познакомился бы с уже опубликованными материалами, он должен был бы (если бы не отвернулся) обратить внимание на тот факт, что в тюрьме Алину время от времени навещали сотрудники ФСБ и пытались ее завербовать, сделать своим агентом. Алине прямо говорили, что ее интерес (интерес прежде всего литературный: она — автор двух глубоких статей о наркоманах и наркомании) к тем молодежным кругам, где потребление наркотиков — обычное дело, даже некоторая ее там популярность (красива, талантлива) сделают из нее ценнейшего информатора. А если учесть, что в этих кругах вращаются и дети некоторых заметных политических деятелей, на которых можно таким образом оказывать влияние, то, буде Алина согласилась бы, ее услуги могли стать неоценимыми. Ценность такого информатора была бы настолько велика, что любые средства вплоть до провокации с арестом и "делом" Алины, не покажутся чрезмерными.
    Но Алина отказалась. Дело пришлось доводить до суда, к которому оно явно не было готово. В суде стало очевидно, что в "деле" наворочено столько нарушений, что есть только один способ если не избежать, то хотя бы оттянуть ответственность — наворачивать все новые и новые нарушения... Если эта версия не подтверждается, то и я готов вслед за помощником президента простодушно развести руками: зачем ФСБ преследовать Витухновскую?
    За год, что мне пришлось заниматься делом Алины Витухновской, я не раз встречал людей, которые заявляли, что они уверены в том, что Алина и наркоманка, и наркотиками подторговывала. Я не спорил. Со сплетней спорить унизительно. Объяснить природу ни на чем не основанной уверенности, что молодая красивая, одаренная женщина виновна в уголовном преступлении, — дело психологов. Хуже, когда такую не обремененную доказательствами уверенность публично выражают коллеги-журналисты (например, ряд материалов в телепрограмме "Совершенно секретно"). Со всем плохо, когда о такой уверенности с уважением трактует помощник президента по правовым вопросам. Когда он заявляет: "Я знаю, что у следователей есть уверенность в виновности поэтессы", — сочетание этих слов звучит действительно ужасно, но не потому, что поэтесса не может быть виновна, а потому что уверенность следователей есть факт их личной жизни — и к сфере права ни какого отношения не имеет. Разве что отрицательное. А имеют значение здесь только доказательства, добытые следователями с полным соблюдением всех процессуальных норм. Но этих доказательств нет. А без них говорить об уверенности следователей можно или по неопытности, или по небрежности, или вследствие некомпетентности — это уж пусть помощник сам выберет, что к нему больше подходит.
    Действительно, в развертывании кампании в защиту Алины Витухновской важное значение имел тот факт, что она - замечательно одаренный человек.  Стали бы мы ее защищать, если бы она была действительно виновна? Да, стали бы. Мы стали бы просить о снисхождении суда, о милости. И это была бы акция милосердия. Сегодня же кампания в защиту Алины — акция правозащитная, поскольку речь идет не столько о преследовании поэтессы, сколько о вопиющем нарушении прав человека в России. И просто дико, что помощник президента по правовым вопросам не может отличить корпоративную взаимопомощь от глубокой заинтересованности писателей в общей правовой ситуации в стране.
    Высшие должностные лица России объявили о своей готовности после президентских выборов дать решительный бой преступности. Приятно слышать. Но беремся утверждать, что, пока правовое сознание органов общественной безопасности не поднимется выше того уровня, на котором они проявили себя в "деле" Алины Витухновской, любые усилия навести порядок в стране будут бесполезны. Преступники будут жить вольготно. Сидеть будут невинные.
    И последнее. Примем к сведению, что генеральный прокурор взял расследование дела Алины Витухновской под личный контроль. Только вспомним при этом, что за два года без малого, что длится преследование Алины, при всей длинной цепи нарушений, которые, пожалуй, уместнее попросту назвать произволом, никто никогда никакого прокурорского надзора не заметил.
    Таковы принципы, которые поддерживает помощник президента. С чем же он ходит к президенту, и что президенту известно о деле Алины Витухновской и вообще о правовой ситуации в стране?

   
    Тревожный post scriptum
    Когда эта статья была уже готова к печати, нам стало известно, что днем 4 июля недалеко от дома Алину Витухновскую сбила автомашина. Обстоятельства инцидента выглядят странно: машина марки "Вольво" медленно ехала по противоположной стороне улицы, но, поравнявшись с Алиной, вдруг резко свернула в ее сторону. Потерявшую сознание Алину подобрала "скорая помощь". Диагноз, поставленный в больнице, - сотрясение головного мозга и многочисленные ушибы... Как расценивать происшедшее? Как несчастный случай? Или, напротив, как счастливую случайность - ведь Алина осталась жива?

   Чрезвычайные обстоятельства заставляют снова писать об этом "деле". Напомним, осенью 1994 года молодая одаренная поэтесса Алина Витухновская была грубо схвачена (в самом прямом смысле слова) сотрудниками ФСБ (ФСК) и брошена в Бутырскую тюрьму. Ее обвинили в хранении и сбыте наркотиков, что карается длительным сроком лишения свободы. Во время и после ареста Алины были допущены настолько серьезные процессуальные нарушения, что говорить о каких бы то ни было правомерных доказательствах ее вины не приходится вовсе.
    Благодаря усилиям прессы и ряда известных писателей "дело Алины" еще и до суда, но особенно в ходе судебного разбирательства получило широкий общественный резонанс.

    Полная правовая необоснованность преследований стала очевидна всем.
    В защиту Алины выступили писатели тридцати стран мира... Под давлением общественного мнения в октябре 1995 г., после года, проведенного в тяжелейших условиях в тюремной камере, Алина прямо в зале суда была освобождена под поручительство Русского ПЕН-центра. Однако широкой общественной кампании оказалось недостаточно, чтобы вовсе прекратить преследование поэтессы. Суд не закрыл дело, но постановил провести "доследование". Теперь Алину вновь вызывают на допросы. Угроза обвинительного приговора и длительного лишения свободы сегодня даже более реальна, чем в октябре, при освобождении из тюрьмы...
    Сейчас надо признать, что мы, люди, выступавшие в защиту Алины, пока бессильны сколько-нибудь радикально помочь ей. Особенно очевидно это стало в последние дни, после того, как Русский ПЕН-центр обратился к президенту России и получил ответ.


    Образчик российского правосознания
    Мысль апеллировать к президенту как к гаранту конституционной законности естественна. Позиция писателей—авторов письма проста и понятна: совершенно очевидно, что "дело" Алины Витухновской сфабриковано ФСБ, неправомерное преследование молодой поэтессы надо немедленно прекратить.
    Вскоре пришел ответ. Письмо, подписанное помощником президента РФ М.Красновым, являет собой настолько яркий образчик современного российского правосознания и аппаратного мышления, что заслуживает публикации полностью. Итак, помощник президента обращается к главе Русского ПЕН-центра А.Битову:
    Уважаемый Андрей Георгиевич!
    Сообщаю, что президенту России известно о деле А.Витухновской. В свое зремя (сразу же после статьи в "Комсомолке") я также обратился к А.Н.Ильюшенко с просьбой изменить А.Витухновской меру пресечения и освободить ее из-под стражи. К сожалению, она осталась без удовлетворения.
    Но в нынешнем письме Вы и Ваши коллеги ставите вопрос шире - о полном прекращении дела.
    Я разговаривал по этому поводу с руоводством и ФСБ. и Генпрокуратуры. Вопрос не так ясен, как может показаться. Действительно, по неопытности, небрежности или некомпетентности некоторых сотрудников были допущены нарушения в процессе сбора и оформления доказательств. Но это отнюдь не фабрикация, как Вы пишете.
    Давайте задумаемся, зачем ФСБ преследовать Витухновскую? Тем более, как Вы пишете, "по политическим соображениям". Неужели две статьи - основание для этого? Говоря так, Вы фактически обвиняете и президента в существовании политических преследований. Но Вы же знаете, что такое действительно политическое преследование.
    Не похоже также, что руководством ФСБ движут амбиции ("раз возбудили дело, значит пойдем до конца").
    Я знаю, что у следователей есть уверенность в виновности поэтессы. Звучит, правда, такое сочетание слов ужасно. Может быть, именно поэтому ПЕН-центр восстает в защиту своей юной коллеги: стоящие рядом слова "поэт" и "следствие", если и воспринимаются, то действительно только в политическом смысле. Но разве Вы не допускаете для художника уголовно наказуемых пороков?
    Возможно, я не прав, но кажется, что Вас и Ваших коллег здесь подводит некая корпоративность. Она толкает даже к измене либеральным принципам, один из которых - независимость суда. Ведь Вы требуете от президента прямого вмешательства в судебную деятельность. Но он тогда пойдет на нарушение конституции.
    Эти слова - не лицемерие. Если бы это не было так, президентская сторона всегда бы выигрывала судебные дела. Но она иногда и проигрывает, порой по существенным вопросам. Только потому, что наш президент сознает нынешнюю хрупкость судебной власти, недопустимость давления на нее. И ведь плоды этого уже сказываются. Судьи все смелее защищают личность перед лицом сильных мира сего. Прецедентов немало.
    Лично я уважаю каждого из подписавших письмо. И, честно говоря, не хотелось бы, чтобы мой ответ воспринимался как формальная отписка или тем болев как защита ведомства. Но согласитесь, что и ведомства нельзя развращать указаниями типа "того отпустить, этого прижать". Для того и существует суд, чтобы рассудить, кто прав. В данном случае суд не счел пока возможным оправдать Алину Витухновскую. Поэтому дождемся лучше судебного решения.
    Информирую также, что генеральный прокурор взял расследование дела под личный контроль. Я уверен, это надежная гарантия от предвзятости.
    Еще раз с уважением...

    Есть в письме два места, которые вполне предъявляют нам не только истинную позицию автора, но и дают представление о широко распространенных в российском обществе предрассудках, заменяющих четкое правовое сознание. Первое — "о неопытности, небрежности или некомпетентности некоторых сотрудников". И второе — об уверенности следователей в виновности поэтессы.


    Лукавые оговорки
    Право есть не только юридическая, но и строгая лингвистическая система. Чтолибо квалифицировагь в юридическом процессе — значит правильно назвать. Помощник президента, по всей видимости, это хорошо знает, поэтому и не хочет, чтобы речь велась о фабрикации (или иначе, о фальсификации) дела. Но все же вынужден оговориться по поводу "допущенных нарушений". Хорошо, пока согласимся.
    Даже не специалисту, а просто человеку, элементарно грамотному в правовом отношении, понятно, что сбор доказательств — тоже строгая система — процессуальная. Процессуальная строгость — это строгость закона. Нарушения на любом этапе сбора доказательств рушат всю систему. Более того, намеренные "нарушения в процессе сбора и оформления доказательств" есть нарушение закона, преступление закона. А это уж вовсе не так безобидно, как пытается представить помощник президента (по правовым вопросам помощник!).
    Не занимая место перечислением всех уже широко известных нарушений в деле Алины Витухновской, напомним только об одном. 16 октября 1994 года милиционеры схватили на улице случайного прохожего, несовершеннолетнего подростка, школьника, привезли в отделение и, не обращая внимание на его протесты, заставили подписать в качестве понятого некие протоколы. "Учтите, ФСК вас запомнит", — многозначительно, с нажимом говорил ему и бывшему с ним приятелю некий человек в штатском, который вел себя здесь как самый главный.
    В комнате, кроме чинов милиции и того в штатском, находились еще двое задержанных — те, кому А. Витухновская будто бы продала наркотики. На столе стоял некий пузырек. В протоколе, который должны были подписать школьники, среди прочего было записано, что пузырек в присутствии понятых найден у кого-то из двух задержанных, — но нет, к моменту, когда понятых привезли, пузырек, — а в нем якобы проданные Алиной наркотики, — уже стоял на столе, и как он там оказался, неизвестно.
    Более того, в тот же вечер мальчикам дали подписать не только протокол обыска, который при них не производился, но заодно и протокол допроса задержанных, на котором не было ни даты, ни подписи следователя. В деле же эта бумага оказалась датированной 23 октября и подписана следователем... который никакого допроса не вел.
    Теперь переведем все это на язык права, на язык Уголовного кодекса Российской Федерации. Не такого ли рода нарушения квалифицируются здесь, во-первых. как принуждение свидетеля к даче показаний, а во-вторых, как искусственное создание доказательств обвинения? Соответственно, за эти преступления в статьях 183 и 176 УК предусматриваются различные меры наказания... Теперь мы готовы согласиться с помощником президента, не амбиции движут ФСБ на нынешнем этапе дела — какие уж там амбиции в проваленном деле! - может быть, ими движет элементарный страх перед ответственностью? Иначе никак не объяснить, почему они так упорно продолжают преследовать Алину. Но новые нарушения лишь усугубят ответственность за старые.


    Следователи, уверенные в виновности подследственной
    Потерпев полный крах в попытке протащить через суд фальсифицированные доказательства вины Алины, органы ФСБ вспомнили о запасных вариантах, которые готовились заранее.
    Осенью 1994 года, через несколько дней после ареста Алины Витухновской, в Москве по обвинению в сбыте наркотиков были арестованы четыре человека. В первые дни арестованных (среди них — одна молодая женщина) держали в отделении милиции, в тесном, неприспособленном помещении. Два дня вообще не давали есть. Потом посадили всех за один стол, положили перед каждым по листу бумаги и предложили написать чистосердечные признания в том... что они покупали наркотики у Алины Витухновской. Кто напишет — идет домой. Молодой женщине (из этических соображений обозначим ее имя инициалом Л.) сотрудники ФСБ прямо говорили: "Ты нам не нужна, нас интересует Алина". (Эти подробности нам стали известны от адвоката К.Нерсесяна, навестившего Л. в местах заключения.)
    Признания были написаны. Л, рассказывает, что писала их прямо под диктовку... Но домой никто не пошел. Поняв, что их грубо спровоцировали, люди от своих показаний в отношении Алины отказались. Заявления о том, что их принудили дать ложные показания, содержатся в их уголовном деле. Никаких следственных действий по "фактам", содержащимся в "чистосердечных признаниях", не велось... Тем не менее их обвинили по другим эпизодам. Дело ушло в суд. Суд был обязан обратить внимание и на показания в отношении Алины, и на отказ от этих показаний. Суд был обязан дать оценку действиям следствия. Но нет, ничуть не бывало. Суд сделал вид, что просто не заметил эти существенные документы. Видно, тогда были уверены, что запасной вариант не понадобится.
    Зато о тех показаниях вспомнили теперь, когда срочно потребовались основания, чтобы продолжить уголовное преследование Алины Витухновской. Теперь те четверо осуждены и содержатся в заключении. Как в советском лагере (а российский намного ли изменился?) можно оказывать давление на заключенного, мы знаем хорошо. Немногие способны такому давлению противостоять. А из тех, кто имеет мужество противостоять, немногие могут выжить. Вполне можно предположить, что следователи попытаются выдавить из заключенных подтверждение своей уверенности в виновности Алины Витухновской.


    Очевидная версия
    Зря помощник президента темнит и усложняет, что, мол, "вопрос не так ясен", что, мол, зачем бы ФСБ преследовать Витухновскую, Да нет же, в этом "деле" все просто, все ясно, как Божий день. И если бы помощник знал о "деле" не только по телефонным переговорам с руководством ФСБ и прокуратуры, но познакомился бы с уже опубликованными материалами, он должен был бы (если бы не отвернулся) обратить внимание на тот факт, что в тюрьме Алину время от времени навещали сотрудники ФСБ и пытались ее завербовать, сделать своим агентом. Алине прямо говорили, что ее интерес (интерес прежде всего литературный: она — автор двух глубоких статей о наркоманах и наркомании) к тем молодежным кругам, где потребление наркотиков — обычное дело, даже некоторая ее там популярность (красива, талантлива) сделают из нее ценнейшего информатора. А если учесть, что в этих кругах вращаются и дети некоторых заметных политических деятелей, на которых можно таким образом оказывать влияние, то, буде Алина согласилась бы, ее услуги могли стать неоценимыми. Ценность такого информатора была бы настолько велика, что любые средства вплоть до провокации с арестом и "делом" Алины, не покажутся чрезмерными.
    Но Алина отказалась. Дело пришлось доводить до суда, к которому оно явно не было готово. В суде стало очевидно, что в "деле" наворочено столько нарушений, что есть только один способ если не избежать, то хотя бы оттянуть ответственность — наворачивать все новые и новые нарушения... Если эта версия не подтверждается, то и я готов вслед за помощником президента простодушно развести руками: зачем ФСБ преследовать Витухновскую?
    За год, что мне пришлось заниматься делом Алины Витухновской, я не раз встречал людей, которые заявляли, что они уверены в том, что Алина и наркоманка, и наркотиками подторговывала. Я не спорил. Со сплетней спорить унизительно. Объяснить природу ни на чем не основанной уверенности, что молодая красивая, одаренная женщина виновна в уголовном преступлении, — дело психологов. Хуже, когда такую не обремененную доказательствами уверенность публично выражают коллеги-журналисты (например, ряд материалов в телепрограмме "Совершенно секретно"). Со всем плохо, когда о такой уверенности с уважением трактует помощник президента по правовым вопросам. Когда он заявляет: "Я знаю, что у следователей есть уверенность в виновности поэтессы", — сочетание этих слов звучит действительно ужасно, но не потому, что поэтесса не может быть виновна, а потому что уверенность следователей есть факт их личной жизни — и к сфере права ни какого отношения не имеет. Разве что отрицательное. А имеют значение здесь только доказательства, добытые следователями с полным соблюдением всех процессуальных норм. Но этих доказательств нет. А без них говорить об уверенности следователей можно или по неопытности, или по небрежности, или вследствие некомпетентности — это уж пусть помощник сам выберет, что к нему больше подходит.
    Действительно, в развертывании кампании в защиту Алины Витухновской важное значение имел тот факт, что она - замечательно одаренный человек.  Стали бы мы ее защищать, если бы она была действительно виновна? Да, стали бы. Мы стали бы просить о снисхождении суда, о милости. И это была бы акция милосердия. Сегодня же кампания в защиту Алины — акция правозащитная, поскольку речь идет не столько о преследовании поэтессы, сколько о вопиющем нарушении прав человека в России. И просто дико, что помощник президента по правовым вопросам не может отличить корпоративную взаимопомощь от глубокой заинтересованности писателей в общей правовой ситуации в стране.
    Высшие должностные лица России объявили о своей готовности после президентских выборов дать решительный бой преступности. Приятно слышать. Но беремся утверждать, что, пока правовое сознание органов общественной безопасности не поднимется выше того уровня, на котором они проявили себя в "деле" Алины Витухновской, любые усилия навести порядок в стране будут бесполезны. Преступники будут жить вольготно. Сидеть будут невинные.
    И последнее. Примем к сведению, что генеральный прокурор взял расследование дела Алины Витухновской под личный контроль. Только вспомним при этом, что за два года без малого, что длится преследование Алины, при всей длинной цепи нарушений, которые, пожалуй, уместнее попросту назвать произволом, никто никогда никакого прокурорского надзора не заметил.
    Таковы принципы, которые поддерживает помощник президента. С чем же он ходит к президенту, и что президенту известно о деле Алины Витухновской и вообще о правовой ситуации в стране?

   
    Тревожный post scriptum
    Когда эта статья была уже готова к печати, нам стало известно, что днем 4 июля недалеко от дома Алину Витухновскую сбила автомашина. Обстоятельства инцидента выглядят странно: машина марки "Вольво" медленно ехала по противоположной стороне улицы, но, поравнявшись с Алиной, вдруг резко свернула в ее сторону. Потерявшую сознание Алину подобрала "скорая помощь". Диагноз, поставленный в больнице, - сотрясение головного мозга и многочисленные ушибы... Как расценивать происшедшее? Как несчастный случай? Или, напротив, как счастливую случайность - ведь Алина осталась жива?