Алина Витухновская (blackicon) wrote,
Алина Витухновская
blackicon

Categories:

Либертарианка за левым плечом, или «Человек с синдромом дна»



Лауреат премии «Нонконформизм» Алина Витухновская печатается с начала девяностых. Среди ее книг: «Аномализм», «Детская книга мёртвых» , «Последняя старуха-процентщица русской литературы», «Собака Павлова» , «Земля Нуля» , «Чёрная Икона русской литературы» , «Мир как Воля и Преступление» и др. Ее тексты переведены и опубликованы в немецкой, французской, английской, шведской и финской прессе.

Книга «Человек с синдромом дна», ювелирно сложенная из афоризмов, стихов и прозы, давно написана — как сложный пазл, автор собирала ее в течение года: пока же издатели думают, печатать или ещё подождать («кризис!»), краундфандинговая платформа собирает средства. Те самые, которые помогут донести до читателя всё то, чем жила и дышала «русская Елинек», лидер политического движения «Республиканская Альтернатива».

------------------
Литературный БДСМ. И Доппельгангер, никем не услышанный, никем не узнанный, никем не добитый, Доппельгангер, переставший — ну или почти — удивляться уже чему-то, почти удивился, увидев Лису с «беспощадными» ее азбучными следами Ничто-в-Нигде: тут-то и показалось, будто видит он девочку из кортасаровского «Местечка под названием Киндберг» — девочку из той самой истории, в финале которой на самом деле слышно ошеломительное «…как медвежата грызут сахар». В буквах-следах, которые, чтоб не забили камнями, заметает вырванным из капкана рыжим сердцем-хвостом Умершая-Живая-Спящая Лиса, — тот же самый ошеломляющий звук, тот же хруст, та же ломка. Тот самый «кадансирующий» еще секунду назад живого персонажа — обертон, с которым он, персонаж, не ведающий боле «банальной» любви и «банальных» привязанностей, на скорости сто шестьдесят врезается в ствол дерева. А девочка остается — Лиса смотрит.

Смотрит на крошево, опустив голову так, «как опускают ее медвежата, когда грызут сахар» (спойлер для не читавших).
--------------------
----------------------------
О чем всё это, собственно. Витухновская-вещь-в-себе наблюдает за распадом, разложением, смертью с отстраненным (от жесточайшего отчаяния изменить ГЛАВНОЕ) профлюбопытством: что ж, извечный, хорошо знакомый по ежедневному зеркальному отражению взгляд хирурга, вивисектора, патологоанатома душ людских.«Не верю в душу. Есть мозг. Есть Сверх-Идея. У меня нет желаний, нет того, что подразумевают, говоря о личном. Я должна реализовать свою программу, ничего больше», — она упорно отстаивает свою систему координат.

«Память — лишь человечья пытка.
Вещь не в себе, а в тебе забыта
В вещи есть окончанье»
-----------------------------
Мозг Лисы работает, как часы, работает бесперебойно — ему, печальному Люциферу, ему, врубелевскому Демону (Сидящему, не Поверженному!), ожившей красавице-Панночке, несмирённому «Наваждению», беспощадной «Фортуне» не нужен утешитель в виде чьей-то автономной анимы, которой будто б и нет, не проверишь: все утешители лгут — и есть ли своя правда в надчеловечьем измерении, мозг Лисы предпочтёт узнать опытным путём… Когда-нибудь, без проводников и проповедников: время в любом случае улизнёт из шкурки по спирали, тик-так, на том свете и проверим, а был ли мальчик!

«Ты выпал из детства
С разорванным сердцем.
Она улыбалась —
Невеста-Освенцим…»

---------------------
«Ведь я этого достойна!» Мерцающая гендерами Лиса, то и дело меняющая маски, поигрывающая в рифмы с геями и «леопадшими женщинами», не хочет верить ни во что «светлое», ни во что «доброе», ибо не видит его среди агитпроповских лозунгов-комиксов и РПЦ-шных политнаставлений. Не видит, даже если «оно» гипотетически и существует — там, где нас нет: свет небесный намертво заколочен досками, гвоздодёра не видно — ну или дорог.
Так дорог, что уж не хочется ничего.

И если нечто еще и требуется, так это живительная эстетика: Политика Как Искусство, как ядерный инструмент для изменения ситуации на всех уровнях бытия и, иже с ним, недобытия — вот одна из сверхцелей Лисы, сидящей на троне из собственной кожи. И потому забывшей от боли о терновой Его «короне». Ласкающее слух «либертарианство» для иных — что смерть за левым плечом, ну а ей не страшно, она её не боится. И потому, быть может, живая, а не холодная девочка Лида (или её производные вместо куколки-вуду) неуместна.

Впрочем, Вариации-на-Тему Лисе не нужны — так же как, собственно, и сама Тема: всё уже было, старче. «Why? Because I’m worth it!»— смеется Илон Шпехт из года тысяча девятьсот семьдесят третьего. И нелепо машет Лисе рукой: она никогда не читала «Смерть похожа на леденцы…». Она написала слоган своей жизни, тушите свет, amen.

—------------------
«Идеальный текст онтологически неконтекстуален. Поэтому ему нет места в какой-либо градации — философской и литературной. Он есть чистая констатация и обращен напрямую к Смыслу. То есть он и есть Смысл» (А.В.)

Наталья Рубанова

Читать полностью - http://www.peremeny.ru/blog/21061

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments