Алина Витухновская (blackicon) wrote,
Алина Витухновская
blackicon

Category:

НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ

Мышление старыми категориями зачастую может привести к прямо противоположному результату при решении той или иной проблемы. Более того, всё становится тем хуже, чем больше сил и средств вы затрачиваете. Именно это происходит сейчас с российской наукой. На её развитие неожиданно стали выделять немалые средства. В то же время, в силу личностных качеств вовлеченных в науку людей, большая часть средств всё-таки доходит до конечного пункта назначения.

Ремонтируются общежития, закупается оборудование, унифицируется система оценок, издаются альманахи и мемуары, обновляется методическая база – но всё это только капля в море. Положа руку на сердце, следует признать – разрыв между российской наукой и наукой, скажем, китайской стремительно растёт. И тем не менее, именно наших выпускников встречают с распростертыми объятиями все зарубежные вузы и научные центры – от MIT до Пражского университета. Вообще складывается впечатление: что-то внутри отечественной науке развивается, но это «что-то» имеет мало отношения к реальности.

А всё потому, что мы в который раз забываем обновить шаблоны мышления. Многие до сих пор думают, что настоящий НИИ – это внушительный комплекс строений с суровой пропускной системой. При слове «учёный» представляют престарелого академика, знающего всё о каких-то загадочных материях, но не помнящим собственный адрес. Под открытиями понимают прорывы глобального масштаба вроде создания атомной бомбы. И даже призывы следовать научному методу или элементарной логики вызывают ступор: большинству язык науки кажется непоправимо и непростительно сложным.

Что ж, виноваты в этом не только стоящие власти, но и сами учёные. Первые не поняли, что советские (а далее и российские) деятели науки подобны талантливым, но капризным детям. О них нужно заботиться, восхищаться их умом, однако настойчиво готовить ко взрослой и самостоятельной жизни. Что касается дорогих наших академиков, то после распада СССР, после демилитаризации науки, после ухода из научного сектора по-настоящему огромных денежных средств, они предпочли спрятаться от новой реальности. И, как и подобает людям уважаемым, но забытым, они нашли лекарство от невроза в раздувании собственного нарциссизма. Но так как власти на академиков с мировым именем было, по-хорошему, наплевать, до своё раздутое самомнение закатившиеся светила науки стали демонстрировать друг другу и – главное – приходящим им на смену коллегам. Разумеется, прослеживалась строгая закономерность – чем успешнее учёный мог заниматься наукой при любых условиях, тем больше учеников у него было, и тем он был адекватнее как человек. Напротив, те, кто получал в своё время деньги и почёт за околонаучные или оторванные от реальности рассуждения, задирали нос так высоко, что ни на какой кривой козе к ним подъехать было нельзя. Собственно, никто и не пытался – нужно было выживать, нужно было что-то делать для сохранения науки как таковой.

И вот, когда из всего этого кипящего варева стали выкристаллизовываться более-менее жизнеспособные структуры, государство вдруг спохватилось. Оказывается, у нас в стране есть наука! А значит, скоро можно будет делать нано-киборгов! Два вида! Один для войны со злым западом, другой для внутриклеточного ремонта – стране же нужен бессмертный и вечно молодой лидер! Кинули клич учёным. Кто откликнулся первым? Разумеется, не те, у кого всё было хорошо и кто успел и науку вперёд двинуть, и деньги за это добыть. «Мы настоящие учёные! Мы бедные несчастные, нас никто не любит! Дайте денег на великие свершения! И молодых к нам пришлите, а то они идут к злым продажным бизнесменам-антинаучникам!» - истошно завопили престарелые неудачники. – «Наша наука истина! Она проверена временем! Зачем вам эти новаторы? У нас ещё со времен Брежнева всё рассчитано и аккуратно на миллиметровочке нарисовано! Зачем считать на компьютерах? Даешь строгий подход, даешь аналитические решения…». О том, что только два процента всех задач имеют строгое аналитическое решение, они как-то умолчали. И, разумеется, никакого междисциплинарного подхода – это же придётся договариваться с ненавистным коллегой из другой научной сферы…

И государство стало возрождать науку. Но не современную, динамичную, гармоничную и многообразную, а устаревшую, монотонную, высоколобую и склонную к болезненной продолжительной рефлексии…

Что дальше – можно догадаться. Да, наука стала совершать определённые подвиги. Например, находить частные решения при таких-то граничных условиях. Или улучшать транзисторные схемы сорокалетних стандартов. А вот ещё – гениально и полезно – выработать для всех авторов единый стандарт публикации. Пишите, дорогие, всё только в СИ. Зачем вам эти гауссовые, СГС, натуральные и прочие нестандартные системы единиц? Удобнее и нагляднее? Какой вздор!..

О том, что «авторитеты» дают дорогу только своим ученикам, можно уже особо не упоминать. Впрочем, как раз это перестало быть проблемой: молодые учёные в наши дни могут с легкостью менять и научного руководителя (или вообще работать самостоятельно), и место обучения (работы), и страну пребывания. И вот как раз от этого мы предлагаем оттолкнуться, решая проблему развития российской науки.

Первый шаг: сменить привязку к месту и зданию привязкой к оборудованию. Зачем строить всякие Сколково и «Фармкластеры», когда можно окинуть трезвым взглядом простаивающие лаборатории в технических вузах? Посмотрите, сколько там старья, прочитайте учебные планы и ужаснитесь, науку какого века изучают наши студенты! У нас полно пространства для организации лабораторий: как учебных, так и полноценных исследовательских. Частично удачным примером можно привести МФТИ, где на многих кабинетах красуются таблички: «Научно-производственный комплекс Микрон» или «Учебно-исследовательская лаборатория наноплазмоники». Но только начало, разумеется.

Второй шаг: не бояться коммерции. Опять-таки, в МФТИ многие осознали: конечно, студенты могут вкалывать и за копейки, но за разумные деньги они делают всё гораздо лучше. Более того, если вы создаете хорошие условия для работников, то создается определенная конкуренция, и молодежь на собственном кармане понимает, как важно получить хорошее образование и уметь пользоваться собственными знаниями. В России настоящий учёный всегда пожмёт руку настоящему бизнесмену. Эпоха грантов закончилась – ею сменила эпоха частных заказов. На смену НИИ приходят частные лаборатории. Открытия совершаются на стыке наук. От людей требуется не сумма знаний, а навыки и живой ум.

Третий шаг: возрастной ценз в академии наук, на всех кафедрах во всех вузах. Если ты пожилой, но умный и активный – никто не запретит тебе блистать на конференциях, открывать собственные частные лаборатории, работать со студентами (с их согласия), издавать статьи, монографии, учебники, многотомные сборники и мемуары. Но позволь руководить и принимать тактические решения молодым. Это их время, их жизнь. За них уже ничего не решишь. Они видят дальше и понимают лучше во многих жизненных вопросах.

Четвёртый шаг: ряд кадровых решений в министре образования и науки. Независимо от того, кому достанется министерский портфель, первый заместитель министра должен быть преуспевающим учёным. Здесь важны не регалии и репутация, а умение разработать, сделать и внедрить или продать ту или иную технологию. Плюс ко всему, претенденты на большую часть должностей должны если и не избираться из числа инженеров, профессуры и учёных, то хотя бы утверждаться ими. Подотчётность вузов государству будет снижена – и в связи с этим сами ведомства должны заметно «усохнуть» в количественном и затратном плане.

Этих четырёх шагов к успеху на ближайшее время хватит слихвой

Витухновская А., Чибисов В.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment