Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Алина

НАРОЧИТЫЕ ПОШЛОСТИ "ПОД ЛЮДЕЙ"

Знаешь, у меня была собака


 (351x550, 139Kb)Знаешь, у меня была собака.
Евой звали, делала «Зиг-Хайль» –
Лаяла и поднимала лапу.
До сих пор я слышу этот лай.


В небе звездочка как свастика распята.
Я тогда желанье загадал.
Ты мне улыбнулась виновато
И смутилась, чувствуя финал.


Был я молод, счастлив был когда-то.
Я любил, я верил в идеал.
Но однажды приключилась драка.
Негр героином торговал

Прямо на глазах моей подруги.
А она торчала третий год.
Говорила типа: «Кали-Юги»,
Говорила: «Думаю, пройдет…»

Но не получилось у девчонки.
Я не бросил. Я ее любил.
Уже все ломки, ломки, ломки.
Денег нет. Я стал кидать водил.

Но едва хватало ей на дозу.
Снова ломки, снова денег нет.
Это тебе, мальчик, не Берроуз.
Это русский наш менталитет.


Ночь. Фонарь. Аптека. Все по Блоку.
Мы идем с подругой, девку рвет.
Я решил тогда: поверю в бога,
Если нам сегодня повезет.

Слышу голос прямо с небосвода:
«Пусть я мертв. Я был не так уж плох.
Я готов дать опиум народу.
Но где взять его?» – «Так ты на то и бог!»

– «Ладно, парень, сотворю вам чудо».
– «Сотвори». Сам думаю: вот так
Мы с тобою куколками-вуду
Были. Голос   с неба  это знак.

В торжестве языческих хаосов,
В душном наслажденье колдовском
Нас придушат петельки вопросов
За грешок не думать ни о чем.

Ты колдуешь, ты играешь в куклы.
Ты иглу попутала с игрой.
Каждый раз, пережимая руку,
Ты в душе прощаешься со мной.


В небе звездочка как свастика распята.
Я тогда желанье загадал.
Ты мне улыбнулась, мол, понятно.
И смутилась, чувствуя финал.

Снял я свастику. Как совесть, спрятал гордость.
Подошел к нему, мол, так и так…
Люди-братья, в общем, ай эм сори…
А в ответ услышал: «Мазе фак».

Я встаю, представь, друг, на колени,
Говорю: «Ну ты же человек!
Нужен герыч! Девочка болеет!»
«200 баксов», – отвернулся негр,

Усмехнулся: «Ладно, рашн бейби,
Мне твоя подружка подойдет».
«Ты не ох…ел ли, бог на небе?!»
Бог молчит. И негр молчит и ждет.

Снег идет. Москва покрыта снегом.
А в моих карманах пустота.
Я валяюсь на коленях перед негром,
А подружка говорит: «Пусть будет так.

Пусть отдамся я тебе за дозу.
Прямо на снегу готовы вы?
Девушки прекрасны на морозе».
Негры хороши, когда мертвы…

И сейчас же завязалась драка.
Я достал свой нож, и в первый раз
Убивал. И вдруг моя собака
Как безумная набросилась на нас,

Как прощаясь, в глаз меня лизнула,
А его, рыча, рвала, рвала, рвала.
Он направил пистолета дуло
На собаку. Ева умерла.

Перед смертью прокусила негру горло.
Голова катилась с горки вниз,
Превращаясь в снежный ком. И долго-долго,
Будто бы над пропастью завис,

Я смотрел на это превращенье,
Думал – расчлененный снеговик.
Бог промолвил: « Я прошу прощенья!
Все что мог… Я как-то не привык…»

Я стоял, как мумия заснежен.
Глупый месяц надо мною вис.
Больше я ни с кем не буду нежен…
Девочка сказала: «Торопись!»

Так бесчувственно и так бесчеловечно,
По инерции какой-то колдовской
Я ответил девочке: «Конечно»,
Но ответил девочке другой –

Той чужой, исколотой, безвольной,
Глупой сучке, продающей задарма
Наше счастье. Мне уже не больно.
Мне как тем, кто вдруг сошел с ума.

Я сверхчеловечески бесстрастен.
Я неизлечимое Ничто.
Некто, обезличенно прекрасный,
Увлеченный только пустотой.

Ты любовь убила так убого.
Ты любая из убогих баб.
Ты безгубо глубоко другого
Поцелуешь. Он смешен и слаб.

Ты голубоглазые обманы
Пронесешь на лучиках ресниц.
Тот, другой любить тебя не станет.
Твой прекрасный принц - заразный шприц.

Сколько бирюзы голубоглазой
Стало голубикою гнилой.
Я предательств гнилостную сладость
Познавал, девчоночка, с тобой.

Губ опасных грубо очертанье.
Тонкий стан твой гибельно упруг.
Никакой не разгадал я тайны
В обруче из тонкокостных рук.

Никакой не выискал загадки
В белокурых локонах твоих.
И лобка пленительные прядки,
В общем, не пленительней других.


Я стоял, как мумия заснежен.
Глупый месяц надо мною вис.
Никогда ни с кем не буду нежен!
Девочка сказала: «Торопись!»

Обыскал одежду и машину,
Деньги взял. И стер свои следы.
Килограмм, наверно, героина
Я отдал девчонке: «Уходи!»

***
Через год она меня забыла.
Через два – другому отдалась.
Каждый день кололась. И забила
На себя, на все. Она сдалась.


«Просто шлюха, просто наркоманка.
Ну обыкновенный передоз», –
Так мне объяснила санитарка.
Я кивнул. Понятно, не вопрос.

Хоронил ее один. Дешевый гробик.
Васильки. Ромашки. Васильки.
Положил ей свастику на лобик.
Бросил горсть земли. И ждал тоски.

Ждал тоски. Хотел, чтоб истощала.
Чтобы горе, высосав меня,
До конца, убило. Но молчало
Все внутри. Сорокового дня

Я убил барыгу в Балашихе.
Тоже негр, тоже при деньгах.
Тоже с герычем. Так пусто и так тихо.
Так бывает, боженька, Аллах?..

Кто-нибудь на небе, под землею!..
Тишина, какая тишина!
Кажется, что где-то Ева воет,
И дрожит холодная луна.

***
Ночь. Фонарь. Аптека. Не по Блоку.
Ложка, шприц, да крепкий черный жгут.
Все дозволено. Теперь я верю в бога.
Боги есть. И эти боги лгут.

Я подсел за месяц или меньше.
Я не пал. Я просто стал другой.
Я простил ее, еще не женщину,
Просто девочку с исколотой рукой.


© Алина Витухновская
Алина

Всякий Грызун боится запаха Детей

Текст был написан в соавторстве. Авторы:
Дмитрий Пименов
Алекс Зубаржук
Алина Витухновская

Дмитрий Пименов

Два брата — близнецы, вроде бы очень любят друг друга, но подсознательно соревнуются, это обостряется тем, что один брат считается старшим, и мать любит его больше. Один из братьев находит очень красивую девушку, и у них завязывается любовь. Он настолько счастлив, что считает себя победившим весь мир. Но однажды он занимается с ней любовью перед зеркалом, и вдруг, ему кажется, что его брат трахает его девушку. У него мутнеет в мозгу, и он сначала убивает ее, а потом своего брата. Причем за братом ему приходится ехать в другой город.
Приблизительный смысл названия: историю отслеживает очень странный персонаж, он объясняет вражду братьев появлением на свет, в день их рождения потустороннего грызуна, который потом мстит им за жутчайший страх испытанный им в момент их одновременного рождения.

Collapse )
Алина

интервью:

— Тогда скажите: хотела бы Витухновская пойти в политику?

— Да. Но я просто трезво оцениваю свои возможности и осознаю, что, наверное, это будет очень сложно. Потому что я не могу врать. Помните, как раньше говорили «Родина-мать»? В НДП придумали «Родина-дочь». По-моему — Родина-власть. Это мне более близко и это как-то более адекватно.

— Известно, что существуют лимоновцы. А есть витухновцы?

— Есть.

— То есть уже существует отряд витухновцев и можно смело занимать Госдуму?

— Я бы тайм-аут взяла. Хочу разобраться. Когда несколько лет назад господин Дугин презентовал рядом с Музеем Маяковского свой журнал «Элименты», он вдруг сказал: «Мы должны войти в эпоху постмодерна». Я, помню, сидела — с какими-то мальчиками кокетничала и даже толком его не слушала, и это — единственная фраза, которая у меня отложилась. Я подумала: «Зачем мы должны входить в эпоху постмодерна? Какой может быть постмодерн, когда есть жизнь и есть смерть?» Если он философ, как он себя презентует, зачем он лезет в эту децентрализованную, как бы он сам выразился, область?
Я вижу, что люди живут сегодняшним днем, некой сиюминутностью или максимум своей жизнью по некой инерциальной схеме и не стану тут обольщаться и говорить, что мне ведомо, что нужно делать и поэтому я хочу влезть в политику «с бандой мальчиков». Это, наверное, было бы прикольно, но это было бы также и дикошно. Знала бы, что делать — влезла бы!