Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Алина

СТАНИСЛАВ БЕЛКОВСКИЙ: ЗА ПАРЛАМЕНТСКУЮ РЕСПУБЛИКУ

Оригинал взят у b_mikhailov в СТАНИСЛАВ БЕЛКОВСКИЙ: ЗА ПАРЛАМЕНТСКУЮ РЕСПУБЛИКУ
Я с интересом ознакомилась с недавним интервью "Радио Свобода" Станислава Белковского. Его тезис о новых лицах в оппозиционном движении прозвучал как никогда вовремя, ибо кризису власти мы обязаны не только и не столько самой власти, но и оппозиции, которая отнюдь не горит желанием вовлекать в свои ряды новых персонажей. Поэтому данная претензия Белковского пришлась весьма кстати.

Отмечу особо, что Станислав является одним из лучших политологов России, притом что как таковой в России политики не существует. И в этом практически вечном политическом протобульоне, в котором все мы вынужденно варимся, если и происходит кристаллизация, то как правило вокруг всем хорошо известных и порядком надоевших направлений. Поэтому мне как политику очень хотелось добиться того, чтобы данный процесс пошёл в русле прогрессивного развития, а не возвращения на традиционные околокремлёвские, евразийские рельсы.

В этом интервью я услышала обоснованную, логически выстроенную речь против конкретного вождизма и безальтернативности оппозиции в целом, хотя и не вполне соглашусь с той интригой, которая разворачивается вокруг госпожи Собчак общими усилиями, в том числе и главного героя данного медиасюжета.

Намекнув на скорое обнародование своей собственной предвыборной программы, господин Белковский в очередной раз порадовал меня тем, что как минимум один её пункт совпадает с моим пунктом - а именно - десоветизацией. Что же касается снятия санкций, то скорее всего и в этом вопросе мы также идём в одном направлении - ибо снятие санкций с России станет возможным лишь только после международного урегулирования украинского кризиса.

Разумеется, Станислав, помимо прочих своих личных и профессиональных качеств - это человек, обладающий своеобразным юмором и иронией, особенно когда он говорит про триста тысяч подписей с доставкой на дом. Я понимаю, что таким образом он обозначает проблему нынешнего выборного законодательства как практически неразрешимую для независимых кандидатов, не обладающих существенными финансовыми, а также административными ресурсами.

Любопытный момент заключается и в том, когда Белковский рассуждает о парламентской республике, что в принципе, является продолжением основного пункта моей программы - рефедерализации, децентрализации управления, но чтобы прийти к подобной форме государственности, необходимо пройти через взвешенное и рациональное президентское правление. Безусловно, я буду очень рада ознакомиться с программой Станислава Белковского как только она будет опубликована.

Алина Витухновская

а 2 грезов

ДЕТСТВО

Обои в моей нищей комнате, как мещанская кожица шершавой ящерицы. «В перспективе подвергнуть вивисекции». Так, понимаю я теперь, думалось мне обо всех живых существах и мертвых (но тоже лишних) предметах, попадавшихся мне на глаза. Так, понимаю я теперь, думалось мне еще в младенчестве, знай я тогда ваши, человеческие слова. В начале был ужас.

И лишь потом анестезирующее Слово определило явь неадекватно, по-больничному мягко. Чтоб человеку не испугаться и не понять. Надиктованная реальность расслабленного полусознанья настойчиво вытесняла чудовище подлинного бытия. Человеческие существа приняли подмену с трусливой благодарностью.

Родившись, я тут же почуяла подвох. Он таился в обреченной улыбке матери, в плюшевой собаке (мертвой), в паутине, повисшей под потолком детской, указывающей на присутствие чудовищного Иного.

Теплые и мокрые, как раскалившиеся щели дождевого червя, приближались ко мне ежеутренние губы отца. Его глаза отражали Нутрь, липкое мясо жизни, какие-то плотские пятна. Рыжие ресницы, словно куски обгоревших трав, окаймляли желто-карие болезненные зрачки. «Подвергнуть вивисекции» — так, понимаю я теперь, думалось мне о нем, знай я тогда ваш, человеческий язык. Тогда же, не владея им, неким безъязыким чувствованием касалась я ненавистной яви, ядовито и бесконечно враждебно. Облаченное в слова, чувствованье это становится все менее интенсивным.

«Ненависть», «вивисекция», «убийство» — декоративная эстетская деструктивность этих терминов безобразно деформирует страшную подлинную суть явлений. Как только я заговорила, я попала в ловушку.
Я должна была быть Ван Гогом отрезанного языка. Грудь матери, похожая на купола ненавистных церквей.
Я узнала про бога. «Подвергнуть вивисекции!»

Пытка детством продолжалась. Усиляясь, ощущение беспомощности порождало во мне какую-то жестокую агрессивную волю. Когда я вырасту, я пойду по трупам.

В три года мне снились сны инквизиции, словно мозг Херцога, кроваво извлеченный из мясорубки бытия, опасно режиссировал непонятные мне в этой яви исторические сюжеты.

Основательные подробности средневековья зубами крысы потустороннего прогрызли мякоть детского моего, злого мозга.

Не память даже, а напряженное отражение ее блекнущей тени преподносило мне некие таинственные картины иной жизни, где я была принцессой на горошине безумья, египетской королевой болот, затягивающей в себя чужеродный райский пейзаж, богиней Войны, беспощадным практиком абсолютной власти.

Снится серая жуть средневековых улиц, где меня (ведьму) увозят на казнь. Мои длинные волосы и аморальная улыбка. Преступлением сочли мою любовную связь. Прощай, мой красивый и бессмысленный любовник, нежная игрушка предательств. Когда ты трусливо не узнаешь меня, провозимую мимо, почти за секунду до смерти, я пойму окончательную предательскую нищую сущность любви, и в будущих жизнях буду осмотрительно одинока, и все мои поцелуи и соития закончатся выстрелом метафизического (может быть) револьвера. Меня везли на огромной деревянной кровати, с колесами истерических отражений скелетов солнц, прокручивающихся бесконечным безумьем отрубленных голов. Возбужденные зрители, готовящиеся заглянуть в котлы чужого (моего) ада, смеют испытывать какую-то похотливую причастность к безысходно-запредельному интиму моей личной смерти. Увозят из жизни связанную, красивую, полуодетую, чужую. И все, что я чувствую — это страх и ненависть. На дикой тревожной окраине города меня замуровали в стену старинного замка с медленной основательностью опытных палачей.
В замке (потом) танцевали в платьях и во фраках существа. И мой скелет в стене, испытывая онтологический ужас, стучал распадающимися зубами хаоса.*

Collapse )


* С медленной основательностью садистических вальсов пижонских убийств сочетается грубая дичь окончательного русского пляса. Танец патологичен по сути, он есть буйствующий апофеоз анонимного, он есть восторженная обезличенность, окончательность предательства «я».

Алина Витухновская,
ссылка на автора обязательна

belousov 1

Николай Никулин о реальной Великой Отечественной

Оригинал взят у b_mikhailov в Николай Никулин о реальной Великой Отечественной

kH-7Al71fAU


В ответ на пост про карту ГУЛАГа (дураки стали доказывать, что это карта вообще всех тюрем, умные заметили, что в СССР была практика строительства небольших лагерей под конкретные задачи, известно 470 основных лагерных управлений — то есть, даже на этой страшной карте лишь часть из них), про карту пыток, карту издевательств, карту безумий, карту-доказательство того, что ЭТО не могло быть Родиной для любого, кто встал с четверенек, трудящиеся начали кричать про «массовый героизм советских солдат в борьбе с фашизмом», «деды воевали», «но советский народ, как один человек, еще не сняв лагерные робы, пошел геройски громить фашистов, как бы доказывая, что и тюремный барак может быть Родиной».

Collapse )

Реально войну выиграл не Жуков. Не Сталин. А такие люди, как Мехлис — вот он, красавчик, на фото — армейский комиссар 1-го ранга, державший в безумном страхе не то, что штрафников — высшее офицерство. Вот, советские, тот самый ваш «дед», который «воевал», реальный архитектор и организатор красной победы. Ну и массовый убийца, само собой, куда уж без этого.

http://sputnikipogrom.com/mustread/1247/nikulin/




Алина

Алина Александровна - "не отстаёт от народа"..

Оригинал взят у krematolog в Алина Александровна - "не отстаёт от народа"..


Знаешь, у меня была собака


Знаешь, у меня была собака.
Евой звали, делала <<Зиг-Хайль>> -
Лаяла и поднимала лапу.
До сих пор я слышу этот лай.

В небе звездочка как свастика распята.
Я тогда желанье загадал.
Ты мне улыбнулась виновато
И смутилась, чувствуя финал.

Был я молод, счастлив был когда-то.
Я любил, я верил в идеал.
Но однажды приключилась драка -
Негр героином торговал.

Прямо на глазах моей подруги.
А она торчала третий год.
Говорила типа: <<Кали-Юги>>,
Говорила: <<Думаю, пройдет...>>

Но не получилось у девчонки.
Я не бросил. Я ее любил.
Уже все ломки, ломки, ломки.
Денег нет. Я стал кидать водил.

Но едва хватало ей на дозу.
Снова ломки, снова денег нет.
Это тебе, мальчик, не Берроуз.
Это русский наш менталитет.

Ночь. Фонарь. Аптека. Все по Блоку.
Мы идем с подругой, девку рвет.
Я решил тогда: поверю в бога,
Если нам сегодня повезет.

Слышу голос прямо с небосвода:
<<Пусть я мертв. Я был не так уж плох.
Я готов дать опиум народу.
Но где взять его?>> - <<Так ты на то и бог!>>

- <<Ладно, парень, сотворю вам чудо>>.
- <<Сотвори>>. Сам думаю: вот так
Мы с тобою куколками-вуду
Были. Голос - это с неба знак.

В торжестве языческих хаосов,
В душном наслажденье колдовском
Нас придушат петельки вопросов
За грешок не думать ни о чем.

Ты колдуешь, ты играешь в куклы.
Ты иглу попутала с игрой.
Каждый раз, пережимая руку,


Ты в душе прощаешься со мной.

Collapse )

С libertower К ПОСТУ НИЖЕ - "НА ПЕРО"..
Алина

НАРОЧИТЫЕ ПОШЛОСТИ "ПОД ЛЮДЕЙ"

Знаешь, у меня была собака


 (351x550, 139Kb)Знаешь, у меня была собака.
Евой звали, делала «Зиг-Хайль» –
Лаяла и поднимала лапу.
До сих пор я слышу этот лай.


В небе звездочка как свастика распята.
Я тогда желанье загадал.
Ты мне улыбнулась виновато
И смутилась, чувствуя финал.


Был я молод, счастлив был когда-то.
Я любил, я верил в идеал.
Но однажды приключилась драка.
Негр героином торговал

Прямо на глазах моей подруги.
А она торчала третий год.
Говорила типа: «Кали-Юги»,
Говорила: «Думаю, пройдет…»

Но не получилось у девчонки.
Я не бросил. Я ее любил.
Уже все ломки, ломки, ломки.
Денег нет. Я стал кидать водил.

Но едва хватало ей на дозу.
Снова ломки, снова денег нет.
Это тебе, мальчик, не Берроуз.
Это русский наш менталитет.


Ночь. Фонарь. Аптека. Все по Блоку.
Мы идем с подругой, девку рвет.
Я решил тогда: поверю в бога,
Если нам сегодня повезет.

Слышу голос прямо с небосвода:
«Пусть я мертв. Я был не так уж плох.
Я готов дать опиум народу.
Но где взять его?» – «Так ты на то и бог!»

– «Ладно, парень, сотворю вам чудо».
– «Сотвори». Сам думаю: вот так
Мы с тобою куколками-вуду
Были. Голос   с неба  это знак.

В торжестве языческих хаосов,
В душном наслажденье колдовском
Нас придушат петельки вопросов
За грешок не думать ни о чем.

Ты колдуешь, ты играешь в куклы.
Ты иглу попутала с игрой.
Каждый раз, пережимая руку,
Ты в душе прощаешься со мной.


В небе звездочка как свастика распята.
Я тогда желанье загадал.
Ты мне улыбнулась, мол, понятно.
И смутилась, чувствуя финал.

Снял я свастику. Как совесть, спрятал гордость.
Подошел к нему, мол, так и так…
Люди-братья, в общем, ай эм сори…
А в ответ услышал: «Мазе фак».

Я встаю, представь, друг, на колени,
Говорю: «Ну ты же человек!
Нужен герыч! Девочка болеет!»
«200 баксов», – отвернулся негр,

Усмехнулся: «Ладно, рашн бейби,
Мне твоя подружка подойдет».
«Ты не ох…ел ли, бог на небе?!»
Бог молчит. И негр молчит и ждет.

Снег идет. Москва покрыта снегом.
А в моих карманах пустота.
Я валяюсь на коленях перед негром,
А подружка говорит: «Пусть будет так.

Пусть отдамся я тебе за дозу.
Прямо на снегу готовы вы?
Девушки прекрасны на морозе».
Негры хороши, когда мертвы…

И сейчас же завязалась драка.
Я достал свой нож, и в первый раз
Убивал. И вдруг моя собака
Как безумная набросилась на нас,

Как прощаясь, в глаз меня лизнула,
А его, рыча, рвала, рвала, рвала.
Он направил пистолета дуло
На собаку. Ева умерла.

Перед смертью прокусила негру горло.
Голова катилась с горки вниз,
Превращаясь в снежный ком. И долго-долго,
Будто бы над пропастью завис,

Я смотрел на это превращенье,
Думал – расчлененный снеговик.
Бог промолвил: « Я прошу прощенья!
Все что мог… Я как-то не привык…»

Я стоял, как мумия заснежен.
Глупый месяц надо мною вис.
Больше я ни с кем не буду нежен…
Девочка сказала: «Торопись!»

Так бесчувственно и так бесчеловечно,
По инерции какой-то колдовской
Я ответил девочке: «Конечно»,
Но ответил девочке другой –

Той чужой, исколотой, безвольной,
Глупой сучке, продающей задарма
Наше счастье. Мне уже не больно.
Мне как тем, кто вдруг сошел с ума.

Я сверхчеловечески бесстрастен.
Я неизлечимое Ничто.
Некто, обезличенно прекрасный,
Увлеченный только пустотой.

Ты любовь убила так убого.
Ты любая из убогих баб.
Ты безгубо глубоко другого
Поцелуешь. Он смешен и слаб.

Ты голубоглазые обманы
Пронесешь на лучиках ресниц.
Тот, другой любить тебя не станет.
Твой прекрасный принц - заразный шприц.

Сколько бирюзы голубоглазой
Стало голубикою гнилой.
Я предательств гнилостную сладость
Познавал, девчоночка, с тобой.

Губ опасных грубо очертанье.
Тонкий стан твой гибельно упруг.
Никакой не разгадал я тайны
В обруче из тонкокостных рук.

Никакой не выискал загадки
В белокурых локонах твоих.
И лобка пленительные прядки,
В общем, не пленительней других.


Я стоял, как мумия заснежен.
Глупый месяц надо мною вис.
Никогда ни с кем не буду нежен!
Девочка сказала: «Торопись!»

Обыскал одежду и машину,
Деньги взял. И стер свои следы.
Килограмм, наверно, героина
Я отдал девчонке: «Уходи!»

***
Через год она меня забыла.
Через два – другому отдалась.
Каждый день кололась. И забила
На себя, на все. Она сдалась.


«Просто шлюха, просто наркоманка.
Ну обыкновенный передоз», –
Так мне объяснила санитарка.
Я кивнул. Понятно, не вопрос.

Хоронил ее один. Дешевый гробик.
Васильки. Ромашки. Васильки.
Положил ей свастику на лобик.
Бросил горсть земли. И ждал тоски.

Ждал тоски. Хотел, чтоб истощала.
Чтобы горе, высосав меня,
До конца, убило. Но молчало
Все внутри. Сорокового дня

Я убил барыгу в Балашихе.
Тоже негр, тоже при деньгах.
Тоже с герычем. Так пусто и так тихо.
Так бывает, боженька, Аллах?..

Кто-нибудь на небе, под землею!..
Тишина, какая тишина!
Кажется, что где-то Ева воет,
И дрожит холодная луна.

***
Ночь. Фонарь. Аптека. Не по Блоку.
Ложка, шприц, да крепкий черный жгут.
Все дозволено. Теперь я верю в бога.
Боги есть. И эти боги лгут.

Я подсел за месяц или меньше.
Я не пал. Я просто стал другой.
Я простил ее, еще не женщину,
Просто девочку с исколотой рукой.


© Алина Витухновская
Алина

Всякий Грызун боится запаха Детей

Текст был написан в соавторстве. Авторы:
Дмитрий Пименов
Алекс Зубаржук
Алина Витухновская

Дмитрий Пименов

Два брата — близнецы, вроде бы очень любят друг друга, но подсознательно соревнуются, это обостряется тем, что один брат считается старшим, и мать любит его больше. Один из братьев находит очень красивую девушку, и у них завязывается любовь. Он настолько счастлив, что считает себя победившим весь мир. Но однажды он занимается с ней любовью перед зеркалом, и вдруг, ему кажется, что его брат трахает его девушку. У него мутнеет в мозгу, и он сначала убивает ее, а потом своего брата. Причем за братом ему приходится ехать в другой город.
Приблизительный смысл названия: историю отслеживает очень странный персонаж, он объясняет вражду братьев появлением на свет, в день их рождения потустороннего грызуна, который потом мстит им за жутчайший страх испытанный им в момент их одновременного рождения.

Collapse )
Алина

интервью:

— Тогда скажите: хотела бы Витухновская пойти в политику?

— Да. Но я просто трезво оцениваю свои возможности и осознаю, что, наверное, это будет очень сложно. Потому что я не могу врать. Помните, как раньше говорили «Родина-мать»? В НДП придумали «Родина-дочь». По-моему — Родина-власть. Это мне более близко и это как-то более адекватно.

— Известно, что существуют лимоновцы. А есть витухновцы?

— Есть.

— То есть уже существует отряд витухновцев и можно смело занимать Госдуму?

— Я бы тайм-аут взяла. Хочу разобраться. Когда несколько лет назад господин Дугин презентовал рядом с Музеем Маяковского свой журнал «Элименты», он вдруг сказал: «Мы должны войти в эпоху постмодерна». Я, помню, сидела — с какими-то мальчиками кокетничала и даже толком его не слушала, и это — единственная фраза, которая у меня отложилась. Я подумала: «Зачем мы должны входить в эпоху постмодерна? Какой может быть постмодерн, когда есть жизнь и есть смерть?» Если он философ, как он себя презентует, зачем он лезет в эту децентрализованную, как бы он сам выразился, область?
Я вижу, что люди живут сегодняшним днем, некой сиюминутностью или максимум своей жизнью по некой инерциальной схеме и не стану тут обольщаться и говорить, что мне ведомо, что нужно делать и поэтому я хочу влезть в политику «с бандой мальчиков». Это, наверное, было бы прикольно, но это было бы также и дикошно. Знала бы, что делать — влезла бы!